Чтение онлайн

– Я понимаю, что не имею права просить тебя, - голос Максимилиана бал тихим, но от каждого произносимого им слова в ушах раздавался миниатюрный взрыв, и ощущение сжимающейся вселенной сдавливало грудь, не давая возможности свободно дышать, - Но, хоть просто поговори со мной, Эл. Выскажи свои справедливые претензии, пошли меня к черту, только не молчи.

Девушка опустила свою рыжую голову, чтобы не дать ему увидеть своих слез:

– Ты обманул меня, - с болью выдавила она, - Всё это время ты мне врал.

– Да, это так, - он не смел отрицать, но был в запасе у него весомый аргумент, - Только я предпочел умереть, чем причинить зло тебе и маленькой жизни внутри тебя.

– Что ты такое говоришь?
– девушка отступила, замотав головой.

– Поверь мне, я чувствую такие вещи почти на уровне инстинктов, если хочешь проверить мои предположения, то можешь сходить в клинику и спросить у врача, - до помутненного сознания потрясенной девушки с трудом доходил смысл сказанного, - Я не оставлю свое потомство.

– Господи! Да, что же это происходит?!
– и всё, что смогла воскликнуть она, чувствуя, что начинает задыхаться.

– Можешь считать меня дьяволом во плоти, - перед тем, как уйти, он ещё раз бегло коснулся её пальцев,- Только прошу, не лишай нас обоих шанса - если не ради меня, то ради нашего будущего ребенка. Сейчас ты зла на меня: я уйду, но ты попытайся успокоиться. Подумай хорошо, а я буду ждать твоего звонка.

Дверь за Максимилианом закрылась, и девушка без сил сползла по стене и долго еще сидела, обхватив колени руками, застыв в такой позе на долгих пятнадцать минут, прежде чем смогла заставить себя подняться на ноги и сходить в душ, там уже дав волю накатившим эмоциям, разразившись истерикой и сминая в дрожащих руках несчастный тюбик зубной пасты.

Пока Маргарита кормила дочерей в своей комнате, Джон обсуждал с братом концепцию новой совместной коллекции одежды и соответствующих аксессуаров и украшений.

Вернувшись в комнату, он нашел жену и дочерей спящими. Вид их умиротворенных лиц, их ровное дыхание рождали такой приступ нежности и умиротворения - вот, ради чего его глаза открываются утром каждого нового дня. Повторив позу Маргариты, он прилег рядом, обняв их. Вот - причина, почему всё ещё бьется ещё в груди его горячее сердце.

Он провел рукой по светлым прядям в своих темных волосах и вспомнил, какую боль он испытал, сгорая заживо, но заботило его тогда больше другое - какой мир он оставит своим детям, вот этим крошкам, которые мирно посапывают под охраной любящей матери, своему старшему сыну - доброму и благородному юному Али, для которого отец был не только авторитетом и примером для подражания, но и близким другом. А скольким ещё детям нужны любовь, покой и безопасность? И ради такого мира он без страха снова шагнул бы в огонь, снова принял бы смерть.

– Моё солнце и звезды, - когда он наклонился к ней, Маргарита почувствовала, как её щекочут его локоны, не удержавшись, девушка чихнула и виновато улыбнулась, проведя пальцами по его губам, потом взглянула на дочерей - и снова вспомнила ритуальную фразу любовного признания из ставшей уже легендарной эпопеи Джорджа Мартина в не менее масштабной и впечатляющей телевизионной постановке.

– Луна моей жизни, - продолжил он мужской репликой, поправляя её выбившуюся прядь и нежно целуя в висок.

А в другой комнате, златовласая металась по подушке, и снилось ей, что она любуется видом ночных улиц с высоты шикарного пентхауса. Одета она была под стать окружающей обстановке - в длинное атласное платье по фигуре на тонких бретельках глубокого синего цвета. В лунном свете её волосы отливали серебром, и таинственным светом мерцали сапфиры в украшениях, что были на ней.

Даниэлла стояла у самого края смотровой площадки, глядя на ночные огни никогда не спящего города, когда рука в мужской черной кожаной перчатке легла ей на плечо. Она хотела рассмотреть стоящего рядом, но не могла пошевелить ни одним мускулом - только проследить взглядом, как высокий мужчина в дорогом модном костюме и модельных туфлях обошел вокруг неё, став напротив.

– Мне не солгали - ангел, сущий ангел, - он пропустил между пальцами прядь её светлых волос.

– Кто вы? Я вас не знаю, - девушка смотрела в его темные глаза и от хищного выражения его лица мурашки пробежали по спине.

– Зато я знаю, кто ты, - он провел рукой по гладкой ткани её платья, и Дени нервно дернулась: это всё, на что она была способна сейчас, - и теперь ты находишься полностью в моей власти.

– Я... я не могу пошевелиться, - обреченно констатировала девушка этот пугающий факт.

– Как тебе ощущение?
– спросил Саймон, проведя пальцем по её скуле, потом очертив подбородок, - Я сковал твою волю и могу сделать с тобой всё, что угодно, а ты не в силах мне сопротивляться. Я - хозяин и режиссер твоего сна, - он наклонился совсем близко и прошептал ей в лицо, сверкнув глазами, - Говорят, что умерев во сне, умрешь и в реальной жизни... Что же мне с тобой сделать... Поцеловать или убить? Ангел... Интересно, а умеешь ли ты летать? Пожелать тебе приятного полета в бесконечность и вечных снов?

Дышать было тяжело, и мысленно у девушки уже началась самая настоящая истерика от собственного бессилия - не может она позволить какому-то малознакомому демону убить себя. И тут, точно в ответ на все её мысленные призывы, с эпицентром в районе её живота, от её тела начало исходить мягкое серебристое свечение, и возвращалась власть над собственным телом.

– Себе лучше пожелай!
– она извернулась из его рук, а он оступился и полетел вниз с головокружительной высоты.