Чтение онлайн

– А ты сама хочешь об этом говорить? – поинтересовался парень, подойдя ко мне.

– Нет – призналась я, поднимая голову, чтобы видеть лицо Жени.

– Тогда я не буду спрашивать – твердо сказал Соколов – только ответь мне на один вопрос, хорошо?

– Ты же сказал…

– Нет, я не про то, что происходит у вас с Ильей – слабо улыбнулся Женя – это ваше дело, и я не буду в него влезать, раз для тебя это так важно. Я хочу спросить о другом : тебе все ещё плохо?

– Ты о чем? – не поняла я.

– Когда я к тебе подошел, ты была взвинченной, подавленной и выглядела так, словно запуталась в чем – то. Сейчас тебе лучше?

Я попыталась вспомнить, что со мной творилось сорок минут назад, и не смогла. Внутри было на удивление пусто, но это была уютная пустота, а не так всепоглощающая дыра, которая разъедала меня после гонок. Неужели?

– Ты специально! – закричала я на всю улицу – тебе не нужно ни в какой банк! Ты специально поехал со мной до моей остановки!

– Я хотел тебя поддержать – просто сказал Соколов – и, как я вижу, у меня это волне получилось. Ты выплеснула эмоции и смогла немного успокоиться. Всё, как по нотам.

– Ты…ты… - у меня не хватало слов.

Женя терпеливо ждал, когда я выскажусь до конца. Посмотрев на него, мне стало очень стыдно. Вместо того, чтобы сразу вежливо нейтрально ответить, я тянула до последнего, заставляя такого хорошего человека отступать от своих интересов в угоду моим. Всё-таки Евгений Соколов слишком хорош для меня. С таким другом я очень быстро стану эгоисткой до мозга костей.

Может, Преображенский – это мое искупление?

– Пойдем, выпьем чай – устало произнесла я, делая шаг вперед – надеюсь, теперь ты думаешь, что у нас достаточный уровень доверия.

– Я, правда, лучше отправлюсь домой – попытался отказаться Женя – в конце концов, что скажут твои родители?

Я удивленно посмотрела на парня. Серьезно? В наше время ещё остались подобные моралисты? Но вспомнив, кто воспитывал Женю, я только улыбнулась и закрыла свой зонт.

– Всё нормально. Идем.

Соколов открыл рот, чтобы высказать все, что он думает по этому поводу, но, посмотрев на мигом промокшую меня, только устало отмахнулся, сдаваясь без боя.

– Вот и славненько – улыбнулась я, с удовольствием вбегая в лужу, поднимая кучу брызг.

Он был прав: это чертовски весело!

* * *

– Что – то я не до конца понял суть вопроса. Ты не мог бы его повторить?

– Мог бы, но не хочу.

– Тогда у нас ничего не получиться.

Фей откровенно наслаждался ситуацией, даже не думая этого скрывать. Бледное лицо с резко очерченными скулами буквально светилось от самодовольства, в то время как темные глаза, слегка суженые от природы и отца – азиата, с которым давным-давно разобрались собственные друзья за крупные долги, насмешливо смотрели на давнего знакомого. Давненько он не видел Преображенского настолько растерянным.

– Ладно, я повторюсь – стиснув зубы, произнёс Илья, сжав кулаки и повернувшись к неформалу, что неспешно курил в открытое окно машины, которую едва не тащило по асфальту следом за потоками воды.

– Сделай милость.

– Я просил тебя ее не трогать. По – хорошему просил, даже с Аннет договорился, хотя она прямым текстом говорила, где видела тебя и твои интересы. А ты что?

– Что? – повернулся в сторону Ильи Фей, насмешливо приподняв уголки губ – слушай, я не понимаю, какого хрена ты, прости уж мой французский, имеешь мне мозги? С твоей куклой ничего не случилось, она покрасовалась перед толпой, вызвала ажиотаж, хотя я до сих пор не могу понять, как ей это удалось с такой – то внешностью и характером, бесплатно побывала на таком увлекательнейшем мероприятии, где собирается весь свет нашего города. Это должно было поднять ее - сам не верю в то, что говорю! – самооценку, так почему ты мне сейчас что – то предъявляешь? Её даже выкупать не пришлось.

– Я тебя просил – с нажимом повторил Илья – ты обещал. Мне казалось, что свои обещания ты держишь, иначе бы не выкабенивался столько со своим «кодексом чести».

– Я свое слово сдержал.

– Ты сделал ее призом. Это так ты держишь свои слова?

– Это даже призом нельзя было назвать – отмахнулся Фей – твоя баба просто слишком много хочет. Как старый друг тебе говорю: кидай ее. Она – интеллектуальна, Девушка – Из – Высшего – Общества, куда ни тебе, ни уж тем более мне хода нет. Ей другой типаж нужен, понимаешь?

– Не уводи тему – резко отозвался Илья, поморщившись.

Фей едва подавил в себе желание расхохотаться. Попал, попал прямо в цель!

– Да-да – покровительственно похлопал по плечу компаньона Фей – не отнекивайся. Сколько я уже таких видел – уже не сосчитать. Моральные принципы, нравственность, гордость, идеалы – все эти шестерки действуют как броня. У вас просто разные ценности и цели. Зачем тебе такой головняк? Найди кого – нибудь поспокойней и покладистей. Какую – нибудь девочку – припевочку. В нашем деле таких действительно много.

– У тебя когда – нибудь был человек – якорь? – поинтересовался Илья, открывая свое окно, позволяя каплям дождя хлестать по лицу и куртке.

– Человек – якорь? – не понял Фей, выбрасывая окурок – может, человек – пароход?

– Нет – усмехнулся Илья, не спеша поворачиваться – человек – якорь. Вроде бы он ничего не делает, просто существует, но тебе этого уже больше чем надо. Он где – то там, в доме, квартире…да хоть на луне, какая разница? Он просто есть. Он просто дышит. Он просто говорит. А ты смотришь на него и понимаешь, что, черт возьми, если и есть ангел – хранитель то вот он, перед тобой. И что все твои проблемы – такая херня. И косяки твои на самом деле – это только последствия твоих необдуманных поступков, тебе просто не хватало времени этого понять.

– Я ни хрена не понял – признался Фей – что за философия, Ницце?

– Человек – якорь держит тебя на одном месте. Одним своим существованием он заставляет тебя быть лучше, чем ты есть на самом деле.

– Это Лилия - то заставляет тебя быть лучше, чем ты есть? – наконец – то понял, что именно пытался до него донести Илья Фей.

Смеяться захотелось с новой силой. Чтобы не нарваться на драку, неформал поспешно достал ещё одну сигарету и от души затянулся, пытаясь представить, как та девчонка, что была на гонках, смогла настолько зациклить на себе Илью. Он что, слепой? В ней же совершенно ничего нет!