Чтение онлайн

— Ты был великолепен! — похвалила Джуди, когда после съемки они, держась за руки, отправились обедать. — Я в самом деле очень рада, что папа наконец получает какое-то признание своего труда.

— Да, — согласился Сэнди. — И если наша затея удастся, то на Грега посыплются почести, а то и Нобелевская. Как думаешь, ему понравится?

Джуди подняла на него глаза, они сияли.

— Понравится, но не настолько, как другой проект, в котором ты тоже поучаствовал.

— Ты это о чем?

— Это я о том, что у нас будет ребенок, — с улыбкой сообщила Джуди. — Ты-то сам рад?

— И да и нет. — Сэнди зарделся. — Детей обожаю, а вот незамужние мамаши мне доверия не внушают. Ты готова решить наконец этот вопрос?

— Это все мелочи! — с блаженной улыбкой заявила Джуди. — Но я готова соблюсти традицию и оформить все официально. Завтра во время обеденного перерыва идем в мэрию. Устроит? Тогда с утра еще успеем кровь сдать.

— Осмелюсь заметить, твой отец никогда не уходит на обеденный перерыв, — предупредил Сэнди.

— Знаю, — кивнула Джуди. — Но мне почему-то кажется, что ради такого случая он сделает исключение.

Раньше Адам выполнял свои родительские обязанности, взяв себе за правило ужинать дома. Он искренне интересовался успехами дочери в школе и возвращался на работу только тогда, когда она усаживалась за компьютер или принималась за телефонные разговоры с подружками.

Тони обычно засиживалась у себя в кабинете до одиннадцатичасового выпуска новостей, а то и позже. Зная это, Адам выработал привычку звонить ей примерно в половине одиннадцатого и сообщать, настроен ли он работать всю ночь или, наоборот, уже валится с ног от усталости и скоро прибудет.

В последнее время он все чаще склонялся к первому варианту. По всей видимости, эксперимент продвигался более чем успешно. Во всяком случае, Адам все больше засиживался до утра и то и дело забывал предупредить об этом жену.

Наблюдая все это со стороны, Чарли Розенталь на правах друга как-то высказался в том духе, что Адам ведет себя как страус.

Тот насупился.

— Ну и пусть, — пробурчал он. — Нужно только немного подождать, и все встанет на свои места.

— Перестань, ты и так уже затянул. Неужели и впрямь думаешь, что Тони ни о чем не догадывается? Представь на минуту, что она неожиданно явится в лабораторию и застанет тебя с Аней.

— Она ее не знает, — быстро вставил Адам.

— Это неважно. Достаточно взглянуть, как эта девочка вьется вокруг тебя, чтобы сразу же все понять. И вообще, Адам, ты же никогда раньше не ходил налево. Это не твоя стихия. Признайся, ты сам хочешь, чтобы это поскорей вышло наружу. — В голосе Чарли послышались заговорщицкие нотки. — У тебя случайно на Гавайях связей нет?

— Что?

— Я серьезно говорю. Давай посмотрим «Большой медицинский справочник», вдруг найдем знакомого, который мог бы взять на работу Аню Авилову.

— Да зачем? — удивился Адам. В поисках сочувствия он решил прибегнуть к новой тактике. — Ты о ее чувствах никогда не думал?

— Думал. Только я никак не могу отделаться от мысли, что одной этой выходкой ты можешь разрушить жизнь сразу трем людям — тем более что мне известно, как ты помешан на дочери. Нет, ты просто обязан сделать правильный выбор!

— Ты рассуждаешь, как бесстрастный ученый сухарь, — огрызнулся Адам.

— А ты, мой дорогой профессор, — как глупый мальчишка, который не может справиться со своими гормонами. Сейчас наступил момент, когда от тебя требуются вся объективность и аналитические навыки, на какие ты способен. Дай ей уйти. Пусть уедет и начнет новую жизнь.

Помолчав, Чарли с оттенком недоверия добавил:

— Или ты уже наложил лапу на ее исследовательские дарования?

— Не говори ерунды.

— Да будет тебе! Ты же сам говорил, что Аня усваивает иммунологию со скоростью звука. И уже выдвигает собственные гипотезы. Если бы ты меньше загружал ее работой в лаборатории, у нее оставалось бы время на занятия, чтобы в конце концов подтвердить врачебную квалификацию.

— Иди ты к черту, Чарли! Намекаешь, что я бессовестный эгоист?

— Ты такой и есть, — холодно констатировал тот. — И ступил на скользкую дорожку, которая приведет тебя к пропасти.

Прямолинейные увещевания Чарли Розенталя послужили для Адама хорошей встряской. После этого разговора он довольно долгое время демонстрировал фантастическую сдержанность. Они с Аней возобновили свои бесконечные телефонные беседы по средам, однако ездить к ней он перестал. И даже когда она с другими сотрудниками лаборатории выходила перекусить, Адам избегал присоединяться. Но, несмотря на все усилия, он все больше понимал, что его сопротивление на исходе. Достаточно было одного взгляда на Аню…

Она и сама мучилась чувством вины, а потому считала, что не заслуживает больше того, что уже имеет. Мысленно она смирилась с тем, что отношениям с Адамом приходит конец, хотя это и были самые счастливые мгновения ее жизни.

Прошло два месяца с того дня, как Аня Авилова стала работать у Адама Куперсмита в лаборатории иммунологии. Поначалу, что было вполне естественно, ей поручалась самая «грязная» работа: помыть пробирки, подготовить подопытных животных и все в таком роде. Но она была очень смышленая и осваивала премудрости науки с поразительной быстротой. Не прошло и месяца, как ее уже перевели в группу обработки данных, где она занялась сличением результатов старых и новых экспериментов на компьютере, который отныне находился в ее безраздельном пользовании.

В очередную среду, около семи часов вечера, Адам заметил, что Аня закончила работу и сложила бумаги в папку, намереваясь поработать над ними потом. Была зима. За окном — кромешная темень. Адам стремительно подошел к ней, держа на руке пальто.

— Аня, ты каким путем домой едешь? — спросил он по возможности небрежно.

— Как обычно, — ответила та. — На шестьдесят шестом до Гарвард-сквер, а там пересяду на семьдесят первый, он идет практически до моего дома.

— По мне — это даже хуже, чем идти пешком, — заметил Адам. — Можно я тебя подвезу? Мне почти по пути. А кроме того, на улице темно и холодно, а под ногами — лед.