Чтение онлайн

Когда Тони отправилась на поиски работы, недостатка в адвокатских конторах, жаждущих причислить к своему штату бывшего помощника министра юстиции (а Тони получила повышение в должности как раз перед увольнением), не ощущалось. С точки зрения зарплаты, не говоря уже о престижности, заманчивее всех оказалась фирма «Девейн и Остеррайх».

Адам меж тем добился заметных успехов в работе, которая была начата его учителем. Новый руководитель наконец-то нашел время изучить его отчет о работе по теме идиопатических привычных выкидышей.

Каванаг был не глуп, особенно когда дело касалось реальной ценности научного проекта. Он быстро уловил в проводимых Адамом исследованиях огромный потенциал, как научный, так и практический.

И великодушным жестом восстановил в его штате две должности докторов-исследователей, которых до этого самолично ликвидировал.

Кроме того, он без конца напоминал о том, что в возглавляемой им с недавних пор лаборатории установлен новый порядок научных публикаций.

— Макс любил держаться в тени, — с многозначительной улыбкой растолковывал он. — Я же предпочитаю свет. И поскольку я возглавляю лабораторию, то хотел бы, чтобы мое имя в списке авторов стояло первым.

С точки зрения этики его требование было вопиющим, однако в научном мире, к сожалению, такая практика была далеко не редкостью. Адам изо всех сил старался не лезть на рожон и подчиняться новым «правилам», убеждая себя, что это производственная необходимость. Он должен закончить то, что начал еще вместе с Максом. Едва ли англичанин присвоит себе и публикацию, к которой вообще не имел никакого отношения. Увы, амбиции этого гражданина были гораздо выше его моральных принципов.

— Правило есть правило, старина. Давай-ка сразу все сделаем как надо. Конечно, фамилию Макса надо будет обвести в рамку — ну, как это делается, когда человек уже умер.

И статья пошла в международный журнал «Проблемы репродукции» как результат изначального совместного труда английского и американского ученых, которые и знакомы-то друг с другом не были. Неужели Каванаг в самом деле думал, что медицинское сообщество отнесется к этому так называемому соавторству с доверием и уважением?

Адам решил не высовываться и продолжал свои эксперименты. Тони тем временем с успехом осуществила то, что сама назвала «двойной игрой». Практически одновременно она получила приглашение из коллегии адвокатов штата и положительный результат теста на беременность.

Вдохновленный перспективой отцовства, Адам работал с удвоенной энергией. Его будто подхлестывало подсознательное научное соперничество. За последующие месяцы он повторил все эксперименты Макса Рудольфа, отмеченные в его толстом лабораторном журнале, применив кортикостероиды для подавления эмбриотоксической реакции в организме ожидающих потомства белых мышей.

После немалых душевных мук — вызванных необходимостью сопоставить побочные действия стероидов и их вероятную эффективность, — он скрепя сердце приступил к лечению женщин, чьи анализы показывали, что они смогут иметь детей только в случае, если удастся каким-то образом подавить опасные токсины.

Насколько возможно, он старался ограничить свое присутствие на работе — будь то лаборатория или клиника — дневными часами, чтобы не обделять Тони своим вниманием и заботой.

Ее стремление во всем быть лучшей и независимой касалось и беременности. Усилием воли Тони заставляла себя ничего не менять в распорядке дня и работе, невзирая на утреннюю тошноту. Она ни разу не позвонила Адаму в лабораторию, чтобы паническим тоном сообщить о спазмах матки — она сама прочла всю необходимую литературу и знала, что так называемые сокращения Брэкстона — Хикса — не что иное, как ложные схватки.

На тридцать девятой неделе беременности у Тонн начались роды. Она в точности исполняла все требования акушерок и в нужный момент «раздышавшись», благополучно произвела на свет трехкилограммовую Хедер Элизабет Куперсмит.

Наверное, в истории американской адвокатуры Тони была первой, кто оформил отпуск по уходу за младенцем. И тут же обратилась за услугами няни, дабы немедленно вернуться к работе.

Лиз, воспринявшая свою роль крестной со всей серьезностью, не стала скрывать недоумения по этому поводу.

— Я знаю, так теперь модно делать. Но маму малышке никто не заменит, тем более в таком возрасте, — дипломатично заметила она.

Тони постаралась ответить как можно более вежливо:

— А если мама должна работать?

— Ну, если должна, тогда конечно, — согласилась Лиз.

— Вот и хорошо, — с нажимом произнесла Тони. — Это как раз мой случай.

Вечером Тони пожаловалась Адаму на вмешательство Лиз, которое казалось ей слишком назойливым.

— В следующий раз, когда будешь говорить с этой женщиной по душам, объясни ей, пожалуйста, что я согласилась на ее роль крестной нашего ребенка, но не на роль моей свекрови.

— Она же старается как лучше, — слабо возражал Адам.

— Охотно верю, — признала Тони. — Но не могу же я компенсировать ей бездетность.

В обеденный перерыв, когда вся лаборатория усаживалась за принесенные из дома сандвичи и кофе, Адам решил поделиться с коллегами своей радостью. Огласив вслух компьютерную распечатку, он торжественно возвестил:

— Мы побили собственный рекорд. И все — благодаря стероидам. Семьдесят процентов наших самых безнадежных наконец преодолели первую треть беременности. Вариантов два: или мы имеем дело с чудом, или мы — гении…

Младший научный сотрудник Лен Кутник расплылся:

— Может, поставим на голосование, а, шеф?

— Позвольте вам напомнить, доктор, тут лаборатория, а не избирательный участок, — рассмеялся Адам. — Окончательные выводы я сделаю, когда дождусь рождения детей.

И он дождался. Больше того — процесс принял совершенно неожиданный поворот: почти все женщины, которым прежде не удавалось сохранить беременность, после благополучного рождения первого ребенка начинали производить на свет здоровых малышей одного за другим.