Чтение онлайн

— Четырнадцати раз?

— В большинстве случаев беременность прерывалась так скоро, что только врач мог бы сказать, что она вообще имела место. И ни один человек в нашем блистательном гинекологическом отделении, похоже, не в состоянии объяснить, в чем тут дело. Поэтому я занялся этим вопросом сам. И вскоре обнаружил, что достаточно большое количество женщин проходят через это мучение по многу раз, прежде чем окончательно капитулируют. Это беда, безмерно омрачающая им жизнь. И одновременно загадка, которую наука еще не разгадала. — Он поднял глаза, лицо его раскраснелось от нахлынувших чувств.

— Макс, вспомни, сколько ночей мы с тобой провели в лаборатории, поверяя друг другу самое сокровенное. Как получилось, что ты ни словом не обмолвился об этих своих переживаниях?

— Просто не хотел грузить тебя проблемой, с которой ни ты, ни я не можем ничего поделать. Но я уже лет десять собираю информацию.

— За моей спиной?

Макс кивнул.

— Я подрабатывал в гинекологической клинике города Марблхед, которая специализируется на привычных выкидышах. — Он похлопал рукой по компьютеру и сказал: — У меня все здесь. Не хватает только твоих мозгов.

— Ладно, шеф. Но что-то мне подсказывает, что раз Бэтман кличет Робина, значит, решение у него уже почти созрело.

— Между прочим, ты угадал, вундеркинд ты эдакий. Я, конечно, дам тебе распечатки, но думаю, ты согласишься с моей базовой гипотезой: эти выкидыши могут быть следствием отторжения женским организмом плода как чужеродного тела — подобно реакции, наблюдавшейся у первых больных с пересаженным сердцем и почками.

Мои опыты на мышах показали, что организм некоторых женщин вырабатывает антитела, токсичные для плода. — Он нагнул голову и пробурчал: — Подозреваю, что моя маленькая Лиз принадлежит к такой породе «мышек».

— Представляю, как вы настрадались, — сочувственно прошептал Адам.

— Не совсем так. Лиз, конечно, мучилась, я же только ждал. — Профессор решительно перешел на деловой тон и объявил: — Ну так что, займемся делом? Твой компьютер уже подключен к моей базе данных, для входа тебе нужен только пароль.

— И какой же он?

— Для этого не надо быть Шерлоком Холмсом. А ну, угадай!

— «Блинчик»?

— У тебя потрясающее научное чутье.

— Благодарю.

— Не благодари, мальчик мой. Я только что взвалил на твои плечи задачу неимоверной тяжести.

— Знаю, — согласился Адам. — Но согласись, есть разница — ставить абстрактный эксперимент или видеть, как твои изыскания помогают конкретному человеку. — И тихо добавил: — Даже если для Лиз будет уже поздно.

Имея и своем распоряжении базу данных, лаборантов и подопытных мышей, Адам относительно легко перенес свои исследования из «головы» Макса в кабинеты иммунологической лаборатории № 808. Кроме того, уже собранная информация давала ему и его сотрудникам ключ к тому, с чего, собственно, следует начать.

От Макса он знал, что некоторый прогресс в смежных областях медицинской науки уже достигнут.

— Мне доподлинно известно, что в Сандосе близка к завершению разработка иммунодепрессанта, благодаря которому пересадка органов станет самым обыденным делом.

— Отлично, — обрадовался Адам. — Нам остается только найти его аналог, который позволит подавить реакцию отторжения при беременности.

— Точно, — улыбнулся Макс. — А потом сразу пойдем обедать.

Адам трудился не покладая рук. Каждую минуту, свободную от приема больных и родовспоможения, он проводил в лаборатории.

Как-то вечером в лаборатории зазвонил телефон, резко прервав тишину, в которой рождались научные открытия.

— Адам, тебя, — сказала микробиолог Синди По. — Женский голос. И очень сексуальный притом.

Адам, с головой погруженный в размышления, не сразу отреагировал на сообщение о том, что ему звонит «сексуальный женский голос», да еще так поздно вечером. С отсутствующим видом он взял телефонную трубку:

— Доктор Куперсмит слушает.

— Привет, доктор, — сказал веселый голос.

— Тони! — обрадовался он. — Рад тебя слышать. Ты почему звонишь так поздно? Что-то случилось?

— Хочешь правду? Я тут вся истомилась. Все жду, когда ты объявишься. Потом чувствую, не дождаться мне этого — стала звонить тебе домой. Никто не подошел, вот я и решила выяснить, где ты пропадаешь — то ли на свидании, то ли за своими пробирками. Девушку себе еще не завел?

— Ну вот, теперь ты знаешь, где я провожу субботние вечера, так что можешь считать, что у меня роман сразу с несколькими пушистыми и хвостатыми существами. А вот у тебя действительно кто-то есть, да?

— Вообще-то, именно это я и хотела с тобой обсудить. Может, приедешь в Вашингтон в следующие выходные?

Он сделал встречное предложение:

— А если наоборот — ты приедешь в Бостон?

— Отлично. Спасибо за приглашение.

Адам положил трубку и широко, радостно улыбнулся.

— Так, так, — заметила Синди. Она была совсем рядом и, несомненно, слышала разговор от первого до последнего слова. — Кажется, лед тронулся.

— То есть?

— Я имею в виду твое подозрительное безразличие к женщинам — по крайней мере к тем, кто работает в этой лаборатории.

— Синди, — добродушно укорил ее Адам, — моя личная жизнь никого не касается.

— Напротив, профессор, это неиссякаемый источник наших сплетен. Мы из года в год выбираем тебя самым симпатичным доктором.

— Синди, прекрати. Возвращайся лучше к своим аминокислотам.

— Слушаюсь, сэр, — по-военному ответила девушка, изобразив нарочитое безразличие. Но не удержалась от последнего замечания: — Мы еще посмотрим, достойна ли она тебя.

Макс Рудольф жил по своим правилам. В числе которых были незапланированные визиты в лабораторию.