Чтение онлайн

Как раз в этот период Америку потряс “Уотергейтский скандал”: словно гигантский нарыв неожиданно лопнул. Как и миллионы людей, Селия и Эндрю каждый вечер наблюдали за развитием драматических событий по телевидению.

В конце апреля, когда напряжение достигло предела, президент Никсон бросил на съедение волкам двух напыщенных чиновников, своих помощников Халдемана и Эрлихмана. В довершение к невзгодам, обрушившимся на страну и на ее президента, в октябре вице-президент Агню был отстранен от дел по обвинению в коррупции. Наконец, десять месяцев спустя, Никсон стал первым президентом в истории США, вынужденным уйти со своего поста.

— Что бы о нем ни говорили, во всяком случае, он войдет в историю благодаря Книге рекордов Гиннесса, — заметил по этому поводу Эндрю.

Все это время, вплоть до 1975 года, дела компании “Фелдинг-Рот” шли довольно успешно, хотя и не отличались особенно высокими результатами. Такому положению способствовали два препарата, разработанные в лабораториях компании: противовоспалительное средство для лечения ревматического артрита и стейдпейс — лекарство для уменьшения сердцебиения и понижения кровяного давления. Первый препарат пользовался весьма скромным успехом, зато стейдпейс зарекомендовал себя отличным эффективным средством и сразу завоевал широкую популярность.

Доходы компании “Фелдинг-Рот” благодаря этому лекарству могли быть еще выше, если бы не задержка с разрешением, на производство и продажу стейдпейса в США по вине ФДА — Управления по контролю за продуктами питания и лекарствами. Причем задержка совершенно недопустимая: на целых два года больше, чем того требовали соответствующие правила.

Как с горечью заметил по этому поводу директор научно-исследовательского отдела Винсент Лорд, в вашингтонской штаб-квартире ФДА “царит паралич воли: полнейшее нежелание принимать какие бы то ни было решения”. Такого же мнения придерживались и в других фармацевтических компаниях. Поговаривали, будто один из высокопоставленных чиновников ФДА выставил на своем рабочем столе табличку с известным изречением:

“Они не пройдут!” Казалось, что эти слова действительно выражают суть подхода руководства управления к любой заявке на новый лекарственный препарат.

Примерно в это время родилось выражение “лекарственный дефицит”. В стране создалась реальная ситуация, когда стало невозможно достать жизненно необходимые лекарства, доступные за пределами США.

Сэм Хауторн в открытую выступил против подобной позиции на очередном съезде представителей фармацевтической промышленности.

— Жесткие нормы безопасности, — заявил Сэм, — необходимы в интересах общества, и еще недавно их можно было сосчитать по пальцам. Но нерешительность нынешних бюрократов выходит за все пределы. Тем самым стране наносится ущерб. Что же до критиков нашей отрасли, которые то и дело вспоминают о талидомиде, я им отвечу следующее: на сегодняшний день количество детей, искалеченных талидомидом, куда меньше количества тех американцев, кто страдает и гибнет, не имея возможности своевременно воспользоваться эффективными лекарствами из-за бюрократических проволочек.

Эти жесткие слова ознаменовали начало яростных дебатов, которым было суждено продлиться многие годы.

Помимо проблем надуманных перед доктором Винсентом Лордом стояли и другие — вполне реальные. Одна из них касалась ФДА.

Эта организация со штаб-квартирой неподалеку от Вашингтона в округе Колумбия представляла собой сложнейший барьер на пути любой фармацевтической компании, вознамерившейся получить аттестацию на использование в промышленных масштабах нового лекарства. Далеко не всем удавалось благополучно дойти до финиша и получить заветное разрешение. А поскольку создателями новых препаратов почти всегда были крупные фармацевтические компании, они, как правило, находились в состоянии активной вражды с ФДА. Все зависело от остроты момента: стычки на поприще научных разногласий могли смениться тотальной войной. Для Винсента Лорда это была настоящая война. В его служебные обязанности входили контакты между “Фелдинг-Рот” и ФДА и контроль за их осуществлением. Он терпеть не мог это занятие. Ему не нравились люди, которые там работали, а иных он попросту презирал. Но чтобы хоть чего-нибудь добиться от ФДА, ему приходилось либо стараться побороть эти чувства, либо тщательно их скрывать. Для него это было мукой адовой, а иной раз он так и не мог себя пересилить. Конечно же, позиция Лорда была предвзятой. Впрочем, с не меньшим предубеждением относились к ФДА и в других фармацевтических компаниях.

В ряде случаев такое отношение было оправданным. Временами — несправедливым.

Как стражу общественного здоровья, ФДА приходилось ограждать невинных граждан от чрезмерной алчности, некомпетентности, безразличия или халатности — в общем, от всех прегрешений, присущих порой жадным до прибыли фармацевтическим компаниям. ФДА выступало в роли доброго ангела, добивалось от тех же фармацевтических компаний производства в сжатые сроки и выпуска новейших чудо-лекарств, способных продлевать жизнь и облегчать страдания.

Случалось ФДА выступать и в роли “мальчика для битья”, когда очень уж активизировались критики, обвинявшие его — в зависимости от лагеря, к которому принадлежали, — то в излишней твердости, то в чрезмерной податливости. Для многих своекорыстных политиканов — конгрессменов и сенаторов — ФДА оказывалось удобным трамплином для попадания на страницы газет и экраны телевизоров.

В действительности ФДА являло собой настоящий бюрократический улей: не хватало рабочих помещений из-за раздутых штатов, и одновременно на наиболее сложных участках ощущался дефицит кадров. Медицинским и научным экспертам то и дело приходилось работать сверхурочно, а зарплата оставалась невысокой. Но вот что удивительно: невзирая на все свое несовершенство и различные помехи, ФДА в целом справлялось со своей работой вполне сносно.

Безусловно, в работе управления не все было гладко. К числу основных недостатков относился и так называемый фармацевтический разрыв, то есть время от момента изобретения лекарства до его поступления в продажу.

Насколько был велик этот разрыв, зависело от точки зрения, что вообще было типично, когда дело касалось ФДА. И, однако, этот разрыв существовал.

Вот и пришлось Винсенту Лорду хлебнуть горя, когда “Фел-динг-Рот” предприняла попытку получить разрешение на массовое производство в США стейдпейса — препарата для снижения сердцебиения и кровяного давления, уже широко продававшегося в Англии, Франции, Западной Германии, да и в других странах.

Инспектором ФДА по стейдпейсу оказался доктор медицины Гидеон Р. Мейс, пришедший на работу в агентство год назад.

Работал Мейс со скоростью улитки и считался тихоходом даже в ФДА. Кроме того, он донимал мелкими и безосновательными придирками, какой-то беспричинной озлобленностью. Гидеон Мейс принадлежал к тем сотрудникам ФДА, которых Винсент Лорд презирал.

Лорд лично следил за подготовкой документации на стейдпейс и был полностью уверен в ее исчерпывающем характере. Но шел месяц за месяцем, а никакого решения не принималось.

Но вот наконец Мейс подал голос; речь шла о каких-то третьестепенных мелочах, да и то, как выразился один из ассистентов Лорда, “Мейс, казалось, хотел вывернуть наизнанку каждую чертову запятую; залезал туда, где наукой и не пахнет”.

Несколько раз Мейс с важным видом требовал предоставить ему дополнительные данные, а потом выяснялось, что они входят в первоначальный комплект документации. Взбеситься можно было. Когда же Мейсу указали на эти факты, он проволынил еще несколько недель.