Чтение онлайн

Софья Николаевна поджала губы, по морщинистым щекам ее текли слезы:

— Мальчик был… мальчик, — глухо сказала она.

Анна Андреевна с укором посмотрела на старуху и прижала к себе голову рыдающей дочери.

Профессор Шилов был удивлен и обрадован, узнав, что в радиообсерваторию приехала Вилена Ланская-Ратова.

Корректный, приветливый, он вышел из своего кабинета и даже спустился на первые три ступеньки лестницы.

— Я очень рад видеть вас у себя, — проговорил Шилов.

Вилена смутилась и молча протянула ему руку. Он поцеловал «волшебные», как не преминул сказать, пальцы, потом повел ее к двери с красивой дощечкой, перечислявшей все его ученые звания и посты.

Диван для посетителей в кабинете профессора был неудобный и жесткий — напоминал, что здесь не следует задерживаться, отнимая бесценное время ученого. Это чувство охватило и Вилену, едва она села.

Шилов занял удобное кресло напротив:

— Итак, как вам здесь нравится?

Вопрос был пустым и холодным. Шилов сам почувствовал это и добавил:

— Мне бы хотелось услышать от вас, что вы возвращаетесь к музыке…

— Нет, нет… Совсем не то… Я верю в необыкновенную чуткость…

— Мою? — оживился Шилов.

— …вашей глобальной антенны, — сухо закончила Вилена.

Лицо Шилова вытянулось, но сразу же отразило учтивый интерес.

— Я знаю, — продолжала Вилена, — что только ваша радиообсерватория имеет канал связи с глобальной антенной. И только с ее помощью можно провести теперь видеосеанс с улетевшим так далеко звездолетом.

— Вы прекрасно информированы.

— После отлета «Жизни» я оказалась в больнице. И не могла увидеть мужа, когда проводились сеансы видеосвязи из звездного городка. Теперь их аппаратура уже бессильна, и вся надежда на вас. Мне необходимо его увидеть. Он не знает, что и думать!..

Шилов прокашлялся:

— Я уважаю ваше отношение к покинувшему вас супругу, восхищаюсь вашим пониманием своего долга перед ним, но клянусь, не могу понять, зачем вам непременно нужно видеосвидание? Если все-таки хотите обменяться со звездолетом радиограммами, мы вам поможем.

Вилену больно резанули слова о том, что Арсений покинул жену, но она сдержалась, напряженно смотря на Шилова. А тот солидно продолжал:

— Так вот. Другому моему ученику, Константину Георгиевичу Званцеву, удалось способом Арсения Романовича принять на глобальной радиоантенне еще один сигнал внеземной цивилизации — на планете Этана. Помните древнего царя Этана, который приказал запрячь в колесницу стаю птиц, чтобы подняться к звездам? Сказание о нем запечатлено на клинописных табличках, хранившихся в библиотеке царя Асурбанипала. Оно древнее мифа об Икаре. К радиограмме об этом открытии, надо полагать, вполне закономерном, если учесть возможную плотность заселения разумными мирами Вселенной, вы могли бы добавить и несколько своих слов.

— Неужели вы не делаете разницы между телеграммой и личной встречей?

— Ну, я понимаю, конечно… Однако вряд ли изображение в полной мере воссоздаст иллюзию встречи, а главное, видеосвязь с кораблем уже была.

— Игнатий Семенович! Разве у вас нет сердца?

— Именно вам не следовало бы меня об этом спрашивать. Я так часто стремлюсь снова пойти на ваш концерт… и в гимнастический зал.

Вилена плотно сжала губы, потом сказала:

— Обещаю вам, Игнатий Семенович. Вы придете, как только я сама позову вас, — и она твердо посмотрела на него. — Только я умоляю, сделайте для меня, что прошу.

Шилов смутился было под ее взглядом, но с присущей ему самоуверенностью подумал: «Уступая женщине, рассчитывай, что когда-нибудь она оценит твою чуткость». И он вкрадчиво сказал:

— По-человечески, сердцем своим я понимаю вас, Вилена Юльевна. Я сделаю все, чтобы все-таки устроить вам желанное видеосвидание с Арсением Романовичем. Правда, придется обождать часа два, пока видеосвязь с «Жизнью» станет возможной — глобальная радиоантенна еще не повернулась к кораблю.

Вилена благодарно кивнула.

Провожая ее до двери, профессор говорил:

— Мне не хотелось бы, чтобы вы скучали у нас. Я дам лишь необходимые указания — не во всем еще мои ученики способны заменить меня — и предоставлю себя в ваше распоряжение.

— Нет, нет, — холодно сказала Вилена. — Вы так заняты! Имею ли я право?..

— Ради вас… — картинно поднял руки Шилов.

— Извините меня, Игнатий Семенович. За вашим радиотелескопом чудесный лес. Если вы не против, я поброжу там.

Он не стал противиться.

Вилена обошла кажущееся здесь огромным зеркало радиотелескопа. Оно походило на исполинскую решетчатую тарелку, но антенна ее Арсения в десять миллиардов раз больше!

Сначала она считала шаги, потом решила сосчитать, на какое расстояние улетел за четыре дня звездолет и сколько времени будет догонять его радиосигнал. При равноускоренном движении путь его равен половине ускорения разгона, помноженной на квадрат времени (в секундах). Сколько же секунд в сутках? Она сосчитала в уме. Получилось 86 400. В четырех сутках — 345 600 секунд! Как же возвести в квадрат такую страшную цифру? Ах да! Представить ее, как 3,5, помноженное на десять в пятой степени. Три с лишним в квадрате равно 10, значит, время в квадрате будет десять в одиннадцатой степени секунд. А пройденный путь при ускорении 10 метров в секунду равен пяти на десять в одиннадцатой степени. А в километрах… полмиллиарда километров! Ужас какой! Радиосигнал летит со скоростью 300 000 километров в секунду. Значит, ему понадобится времени целых полчаса! Как же теперь разговаривать с Арсением?

Вилена не могла больше думать об этом. Она уже перешла поле и вошла в лес, знакомый лес! Осенний, он был голым, пустым. А когда они с Арсением гуляли в нем летом, тени здесь были не черные, а цветные: зеленые, коричневые, даже желтые… Она сказала об этом Арсению, а он засмеялся и пошутил, что то ли еще будет бабьим летом.

От солнечных пятен лес тогда был пестрым, ярким. Зелень на солнце сияла, просвеченные лучами листья казались золотистыми.

Припомнилось Вилене и как шли они с Арсением в тот июньский день по «живому снегу». Прозрачный ковер легкой дымкой покрывал сухую прошлогоднюю траву и пробившиеся ростки новой. Начало лета, а на елочках белый пух хлопьями, как зимой! Вспомнилась ей даже такая мелочь — нагнувшись, сняла она ладонью с ветки нежную вату и шутливо бросила ею в Арсения. И словно множество елок разом встряхнуло ветвями — пух понесся отовсюду. Попадая в солнечный луч, пушинки вспыхивали белыми звездочками, застревали в невидимой, протянутой между деревьями паутине, осторожно опускались на землю.