Чтение онлайн

— Почему вы так в этом уверены? — спросил священник, не упуская ни единого слова.

— Посмотрите же на меня: мое лицо прям-таки зеленое! И эта слабость, что сводит меня в могилу. Не нужно быть цирюльником, чтобы понять: этот землистый оттенок кожи — отнюдь не признак грозящего апоплексического удара, а скорее наоборот.

— Интересно.

— Что здесь может быть интересного? — разозлился Турок. — Вы что, увлекаетесь медициной?

— Да, пожалуй, — согласился брат Бернардино де Сигуэнса. — Только я лечу души, а не тела. Но я и в самом деле впервые слышу, чтобы совесть действовала подобно медицинской пиявке.

— Думайте что хотите, — фыркнул Турок. — Я сделал свое дело, а как поступать дальше — решать вам.

— Нужно подумать.

— Ваше право.

— Это даже не право, а нечто гораздо более сложное и глубокое, — заметил монах с угрожающей серьезностью в голосе. — Еще Бернар Гуи, Великий инквизитор, предупреждал, насколько опасно может быть оправдание виновного. Слишком часто за спиной кающегося стоит не Бог, а сам дьявол.

Если бы это было возможно, Турок бы побледнел еще больше, но его кожа и так уже стала белой и почти прозрачной, и лишь бегающий взгляд и дрожь в голосе выдавали, насколько его всполошило упоминания дьявола.

— Не ищете черную кошку в темной комнате! — воскликнул он. — Я готов взять на себя ответственность за это злосчастное деяние и принять любую епитимью, какую вы на меня наложите, но отказываюсь признавать, что снизошедший на меня божественный свет может исходить от дьявола.

— Только Святая Церковь вправе решать, божественный ли это свет или что-то другое, — ответил францисканец. — Не подобает быть столь высокомерным, чтобы присваивать себе право, которое никому не принадлежит. Я собираюсь тщательно изучить этот случай и обещаю вам, что приложу все усилия и выясню всё, вплоть до мельчайших деталей.

— Так вы отпустите ее на свободу?

— Не сейчас, — сухо ответил священник.

— Почему же?

— На то у меня есть причины, но совершенно очевидно, что, если есть хотя бы один шанс на миллион, что вы действуете по велению Князя Тьмы, я считаю своим долгом оставить донью Мариану под стражей, пока не получу доказательств того, что она не связана с силами зла.

— Разве не во власти человека искупить то зло, что я невольно причинил? — смиренно спросил наемник.

— А разве во власти человека вернуть мертвым жизнь? Или честь — тем, кто ее потерял? — возразил монах. — Вам следовало подумать, и хорошенько, основательно подумать, прежде чем запустить ту машину, которую не в вашей власти остановить.

— Зато это в вашей власти.

— У меня нет такой власти, и никогда не было, — покачал головой монах. — А теперь оставьте меня. Я должен покаяться перед Господом и испросить у него совета.

— А мне что делать?

— Молиться, если умеете. И главное, не покидать остров, если не хотите, чтобы я приказал заковать вас в цепи.

— Я не в том состоянии, чтобы куда-то уехать, — ответил Турок.

Так оно и было, а кроме того, Бальтасар Гарроте не сомневался, что куда бы не завела его злосчастная судьба, в этом мире нет места, где можно спрятаться от взора Бога или дьявола.

Остаток утра он провел в часовне доминиканского монастыря в бесконечных молитвах, а потом до самого вечера просидел на берегу реки, позабыв о мориске Боканче, которая, несомненно, высосала бы из него последние силы. С наступлением темноты он отправился на постоялый двор в слабой надежде найти там таинственного Силача, который как сквозь землю провалился с того самого дня, когда предупредил его о грозящей опасности.

Часом позже Турок заметил его у входа, и бросился к нему, как цепляющийся за соломинку утопающий, заставив сесть рядом.

— Воистину святые небеса послали мне вас! — радостно воскликнул он. — Бог услышал меня! Мне просто необходимо было с вами увидеться!

— Вот как? — удивился канарец.

— Кто еще может дать мне добрый совет, если не человек, которому я обязан жизнью? — Турок глубоко вздохнул и крепко сжал Сьенфуэгосу руку. — Я это сделал! — снова воскликнул он.

— Что вы сделали?

— Отозвал обвинение.

Несколько мгновений Сьенфуэгос лишь ошарашенно глазел на Турка, поскольку хотя и надеялся, что его смелый план сработает, даже в самых безумных мечтах не предполагал, что успех последует так скоро.

— Это точно? — спросил он наконец.

— Разумеется! Сегодня утром я встречался с братом Бернардино де Сигуэнса.

— А кто это такой?

— Инквизитор.

— И что же он сказал?

— Посоветовал мне молиться, — Турок задумчиво посмотрел на собеседника. — Думаете, это поможет?

— Возможно. А что он собирается предпринять в отношении доньи Марианы?

— Понятия не имею. Думаю, что и он тоже.

— Но вы же отозвали обвинение!

— Боюсь, что этого недостаточно. Ладно, черт с ней, с доньей Марианой! Скажите мне лучше... — наемник настороженно огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, и шепотом спросил: — Как вы думаете, теперь демоны оставят меня в покое?

Сьенфуэгос поднял руку, словно призывая к молчанию, хотя на самом деле ему нужна была тишина, чтобы поразмыслить над создавшимся положением и понять, поможет ли ему случившееся.

— Подождите-ка! — попросил он наконец. — Возьмите еще стаканчик вина и расскажите подробнее о вашем разговоре с монахом. Быть может, когда я узнаю об этом подробнее, то смогу составить мнение о ваших демонах.

Бальтасар Гарроте начал рассказывать, стараясь не упустить ни малейших подробностей своей беседы с братом Бернардино; из этого рассказа канарец сделал печальный вывод, что вырвать жертву из лап Инквизиции намного труднее, чем вырвать молочный зуб у ребенка.

— Разве недостаточно того, что вы отозвали обвинение? — воскликнул он под конец. — Чего же еще, черт возьми, им надо? Разве это не доказывает со всей очевидностью ее невиновность?

— Боюсь, что представления инквизиторов о невиновности отличаются от представлений обычного человека, — вздохнул тот. — И хотя этот францисканец мало чем похож на Торквемаду, к своей миссии он относится слишком уж щепетильно, — он с досадой цокнул языком. — Мне кажется, он уверен, что за этим делом стоит сам Люцифер.