Чтение онлайн

О чем же говорит это сходство впитывания силы с работой легких? О том, что все же некий орган вбирания и хранения сил у нас есть. И он подобен легким. Но это не легкие, и это орган не физического тела.

Орган этот в старину назывался ключами или плющами, и поскольку он, как и тонкое сердце, находится приблизительно там, где его физический аналог, то и легкие часто называли ключами. Однако с верхушками легких совпадают лишь выходы плющей – собственно ключи. Сами же плющи, как орган впитывания и распределения сил, значительно больше. Он заполняет собою почти все тело и прямо срастается с внутренней поверхностью той клетки, в которой живет душа – халубки, как ее называли мазыки.

Халубка имеет свою, условно говоря, кровеносную систему – жилы, которые и разносят жизненную силу по всем телам. Жил много, и они разные. Главной является становая жила, идущая вдоль позвоночника, а также два беложилья, начинающиеся в кончике носа над ноздрями и спускающиеся по позвоночнику до промежности.

Мы вдыхаем через ноздри воздух, а через устья беложилий мы втягиваем жизненную силу, которая называлась режей. И втягиваем мы ее именно как жидкость. Поэтому мазыки не говорили «дышать режей», они говорили «бусать режу». Бусать – это пить, бусой – пьяный.

Ощущения при этом действительно такие, как если бы в тело вливалась жидкость. Это бусание режи происходит постоянно и одновременно с дыханием. Однако подпитывание силой при этом крошечное. Чтобы оно пошло лучше, нужно уменьшить дыхание легких и начать тянуть режу через беложилья плющами. Тогда все плющи целиком начинают ощущаться в теле, а вслед за этим начинают открываться жилы, идущие в руки, ноги и другие части тела.

Так можно почувствовать и то тело, которое бусает, пока тель не мешает ему своим дыханием. Это тело звалось Скенью или Сокровенным, то есть скрытым, невидимым телом.

Когда я впервые познакомился с бусанием, у меня было сильное искушение понять его как йогическую пранаяму, тем более что становая жила казалась похожей на сушумну, а беложилья – на основные нади – иду и пингалу. Однако, сравнивая ощущения с теми, что описывают йоги, я пришел к выводу, что это разные вещи.

Пранаяма, хотим мы того или не хотим, имеет дело с так называемыми «ветрами», гуляющими в теле человека. А бусание – с силами. И это не разница в словах, при пранаяме, которую мне довелось наблюдать у разных специалистов, происходит изменение состояния сознания, но сила не пребывает.

Как соотносятся между собой нади пранаямы и жилы русского тайноведения, я пока не понял. Но, похоже, так же, как жилы соотносятся с кровеносной системой, а кровеносная – с лимфатической. Думаю, что это независимые части общего состава человеческого тела.

Общепризнанно, что язык описывает мир. Тем самым, творя себя, язык как бы творит образ мира и хранит его в своем устройстве и словарном составе. Гораздо труднее принять, что образ мира и соответствующее ему мировоззрение творят язык. Однако, это очевидно, если приглядеться к тому, как меняется русский язык под воздействием естественнонаучного мировоззрения.

Сейчас слово «силы» постепенно вытесняется из понятийного уровня осмысления мира словом «энергия». Там, где хранились хоть какие-то остатки тайноведения, это уже давно произошло. Наши экстрасенсы, то есть видящие целители, так хотят выглядеть научно, что говорят не только об энергии, но и об энергетике, что является уже полным бредом даже с научной точки зрения.

Но целители – чаще всего люди безграмотные, и им очень важно выглядеть авторитетно, чтобы их воздействие работало. И им все равно, даже если авторитет заемный. Хуже, когда языковеды принимают некие заимствования и работают с ними, как с исконно русскими словами, при этом закрепляя и само словоупотребление, и неверное понимание этих слов.

Примером такой «научной» попытки осмыслить новое слово является статья Е. В. Урысон «Энергия – синоним лексемы силы». Я ставлю «научность» этой работы в кавычки, чтобы показать методологически неверный подход исследователя. Она не исходит из полноценного описания явления по имени «человек», в рамках которого можно определить, чем в действительности является то или иное частное проявление, а просто приравнивает проявления по внешнему сходству.

Отсутствие такого полноценного описания человека, безусловно, не вина, а беда Урысон и всех языковедов. К тому же, именно его они и пытаются создать. Очевидно, такое описание должно было быть создано всеми, так называемыми, науками о человеке. Но остальные науки не очень спешат помочь в этом деле языковедам.

В итоге Урысон видит энергию синонимом сил. Она как бы сходу узнает эту «синонимичность», то есть, по сути, тождество. Узнает, правда, с помощью других нерусских слов:

«Определенное представление о ресурсе – субстанции присутствует и в семантике ближайшего синонима силы – в лексеме энергия» (Урысон, с.77).

Поскольку ошибка эта распространяется, ее следует разобрать исходно, чтобы отсечь в исследовании, посвященном силе, смыслы, не относящиеся к силе. Итак:

«Лексема энергия имеет два круга употреблений.

В первом круге употреблений энергия – это не только способность или возможность, но и желание субъекта действовать, причем действовать интенсивно; ср. Она взялась за дело с присущей ей энергией, и интернат скоро преобразился. Тем самым слово энергия предполагает у субъекта силы, существенно превосходящие норму» (т. ж.).

Методологическая ошибка исследователя заключается в данном случае в том, что он не описывает сначала все проявления энергии, чтобы создать на основании этого обобщающее понятие о ней, а выносит суждение до исследования, по внешнему сходству. Действительно, если «она» проделала работу, преобразившую интернат, сила предполагается имевшейся, когда она взялась за работу с энергией. Но отменяет ли наличие силы энергию? Иными словами, сохранит ли высказывание тот же самый смысл, если мы заменим: она взялась за дело с присущей ей силой?

Так и ожидается в виде продолжения нечто, вроде: и переломала все швабры!

Заявив, что энергия предполагает «у субъекта» силы, превосходящие норму, Урысон тут же добавляет:

«Энергией, в отличие от сил, наделены не все люди» (т. ж.).

Одного этого должно быть достаточно, чтобы исследователь насторожился и задался вопросом: если энергия отличается от сил, то что такое энергия? И тогда дальнейшие примеры стали бы описанием явления, которое было подменено понятием «энергия».