Чтение онлайн

К тому же слово «моча» чрезвычайно сходно с «мочь». Мазыки, учившие меня, прямо связывали мочу с мощью. Безусловно, эта этимология неверна. Языковеды выводят мочу от «мочить» и «мокнуть». Этимология эта какая-то невнятная, как бы не глубокая, но очевидная. Мочь же выводится из древнерусского слова могти, родственного через индоевропейские корни со всеми другими языками, где это слово означает магию и силу.

И все же, несмотря на этимологическую случайность созвучия этих слов, само по себе место, где сила жизни выводится наружу в виде потока телесной жидкости, у всех народов, искавших силу, считается местом, откуда и надо силу извлекать. У палеоазиатских народов Сибири даже существовали соревнования «Кто дальше пустит струю», во время которых проверялась мужская мощь через способность пустить струю мочи как можно дальше.

И Родничок, и Мочевой пузырь каким-то таинственным образом связаны с силой. Но если силу головы мы без понятия знания даже рассматривать не можем, то силу источника мочи каждый может почувствовать сам, когда подымает тяжесть или пугается. Страшное требует силы, и мы в его предвкушении почему-то резко избавляемся именно от избытков мочи, как будто собираемся в плотный комок именно в то место, где и находится Источник мощи.

Наш знаменитый мифолог Владимир Николаевич Топоров, исследуя ритуал как основу мифологического мышления, посвятил жертвенному алтарю, вокруг которого и творился ведийский ритуал, статью, которая неожиданно связала силу со знанием. Дело в том, что алтарь на санскрите – это vedi-, что почти совпадает с veda-, то есть знание.

Конечно, тут возможны домыслы о прямом соответствии того и другого, но Топоров относится к этой прямой связи весьма скептически:

«Нельзя, впрочем, поручиться за то, что в софистицированном воображении риши не маячила и возможность связи veda- и vedi-, главный ведийский текст, содержащий священное знание, и главный объект жертвоприносительного ритуала – алтарь, жертвенник» (Топоров, Др. – инд. Vedi-, с.115).

Нет, в данном случае связь была более глубокой. Она коренилась на уровне понятия о порождении и увеличении жизненной силы народа. Для того чтобы понять это, необходимо принять то отношение к ритуалу, которое разделял Топоров. Во многом оно было сформулировано Мирча Элиаде как понятие о постоянном Возвращении к Истокам, ко времени Начал, когда в определенный миг пришедший в упадок мир должен быть уничтожен в огне обряда и возрожден, не как новый мир, а как тот Изначальный и утраченный.

«Чтобы воспроизвести акт творения в ритуале, необходимо уметь найти центр мира и тот момент, когда профаническая длительность бездуховного и безблагодатного времени разрывается, время останавливается и возникает то, что было „в начале“, в творящий „первый раз“» (Топоров, О ритуале, с.16).

Как найти этот центр мира?

Его надо просто создать, утвердив его в сердце своем, как средоточие чувств, мыслей и сил. Мы можем обратиться за описанием такого средоточия к Ригведе.

«В любом случае, даже оставляя временно в стороне некоторые дополнительные детали, не приходится сомневаться что vedi- здесь обозначает некий важный, в известном смысле центральный, ритуальный объект, на котором совершается священноотмеченное жертвоприношение, из чего уже с большей долей вероятности можно заключить, что речь идет о жертвеннике, алтаре, предполагающем в основном ровную, гладкую верхнюю горизонтальную поверхность» (Топоров, Др. – инд. Vedi-, с.109).

В действительности, в центре этой поверхности было углубление пальца на три, которое застилалось особой, пропитанной жиром соломой, которая и становилась главным связующим звеном между людьми и богами, поскольку именно она была ложем для бога, соединяющего миры с помощью огня:

«Сидящему на алтаре, любящему (свое) место, прекрасно сверкающему Агни принеси (его) лоно, как расплавленную массу (жира)» (т. ж., с. 110).

Жир, к тому же плавящийся, уже встречался нам ранее в качестве вещества жизненной силы в греческой и славянских мифологиях. Но мифология ведическая позволяет нам пройти глубже в то понятие, которое лежало в основе этого странного словоупотребления. Этот жертвенник оказывается местом, где с помощью огня происходит соединение жира в виде жертвенной соломы, называвшейся barhis, со знаниями и силой.

«В другом месте было показано, что barhis и brahman, обычно и справедливо трактуемый как молитвенная формула или универсальный принцип… этимологически родственны…, обозначая некую функционально важную конструкцию – опору, основание, соединение, что подтверждается и соответствующими данными других индоевропейских языков, восходящими к индоевропейскому *bhel-/*bher-(g» h)„набухать“, „надуваться“, „увеличиваться в объеме“, „возрастать“, „усиливаться“, „укрепляться“.

Пара barhis: brahman задает две основные космогонические координаты (горизонталь и вертикаль и два соответствующих вида движения – распространять, расстилать, рассыпать, с одной стороны, и возвышаться, возноситься, возрастать, усиливаться – с другой) и соответствующие их отражения на ритуальном уровне (жертвенная солома, подстилка и „брахман“ в двух его вариантах с доминирующей идеей вертикальности, точнее – движения по вертикали вверх, сравни: brahman как вознесение духа, одушевление, сила восходящего духа, но и brahman- как жрец, персонифицированный носитель этого возносящегося духа)» (т. ж., с. 113–4).

Далее Топоров подробно освещает связь со знанием, но я бы хотел сначала уделить внимание самому понятию опоры, которым оказывается соединение жира и молитвы, дающее набухание и усиление, противостоящие высыханию и старению. Для этого придется заглянуть в этимологию русского слова «опора».

Это слово производно от «пора» – о пору, так сказать, опирающееся. Пора же нами воспринимается сейчас как некое обозначение времени. Уже одно это странно, однако, еще более странным оказывается то, что исходно слово «пора» означало силу.

Краткий этимологический словарь Шанского, Иванова, Шанской:

Пора. Очевидно, общеславянское производное посредством перегласовки и темы – а от переть – «давить, нажимать» (сравни напор, отпор, диалектное порить – «становиться жирным, толстеть», порый – «сильный, здоровый» и т. д.).

Общеизвестное русское «входить в пору», «достигать поры» – это не входить в возраст, а созревать, достигать зрелости, то есть обретать силу, входить в силу.

Преображенский:

Пора… время, благоприятное время, срок; сила, зрелый возраст; … пореть – входить в силу; сиб. порнjй возмужалый. Сюда же… пораться – трудиться, возиться над чем-либо… Может быть оправиться, поправиться, восстановить силы из *опоравиться, *попоравиться, вследствие контаминации с оправить – отделать, исправить – сделать правильным.

Последнее сомнительно, поскольку во всех русских деревнях детей не только бабили при рождении, но и ладили и правили, действительно выправляя то, что оказывалось кривым. Но это не важно, поскольку существенным является лишь то, что корневая основа нашей поры-опоры обнаруживается во всех индоевропейских языках именно с тем значением, которым обозначается определенный вид силы.