Чтение онлайн

Но прибыл дозор, отправленный в поиск на север. Разведчики доложили, что на берегу Индиары обнаружены следы большого лагеря. Разведчики нашли лодку в ближайшем селении, переправились на правый берег и увидели множество трупов.

Согласно подсчетам, практически весь отряд Лухара погиб.

Самого Лухара найти не удалось ни среди мертвых, ни среди раненых; возможно, враг — кто бы он ни был — пленил и увел тысячника.

Следы вели на юг и пропадали вблизи Царской Дороги.

Берсей велел оставить его одного. В хижине было две комнатки.

В одной из них горел очаг с дымоходом, выложенным вдоль стен.

Все вещи прежних хозяев вынесли; глинобитный пол застелили коврами, устроили лежанку; теперь, сидя на ней, Берсей молча глядел в догоравший очаг.

Оконце, на которое набегали струи дождя, дребезжало от ветра.

В хижине было прохладно и Берсей кутался в простое солдатское одеяло. За стеной негромко переговаривался с кем-то верный Аммар. Берсей догадывался: Аммар велел разыскать в Сенгоре лучшего лекаря. Возможно, лекарь уже прибыл. Аммар должен был предпринять меры предосторожности, так что лекаря вряд ли могли увидеть тысячники. Впрочем, тысячники, включая Руаба, остались в городе. Кто — в заботе о ночлеге для солдат, кто — в предвкушении богатой добычи. Здешние богачи сотни лет копили деньги, получаемые с переправы. Наверняка богатства в Сенгоре не меньше, чем в Каффаре, только оно не бьет в глаза показной роскошью.

— Ничтожный городок… Ничтожные людишки… — Берсей поежился.

Ему действительно нездоровилось. Запах гнилой рыбы преследовал его уже несколько дней. Здесь, в хижине, Аммар все опрыскал таосскими благовониями, но застарелая вонь все равно давала о себе знать.

Разрушить этот городишко. Истребить жителей. Заселить развалины пришлыми, более надежными людьми, ничего не смыслящими ни в реках, ни в перевозах… Или нет — построить, наконец, мост. Это было бы действительно великим деянием, которое оставило бы имя Берсея в веках…

Сейчас же имя Берсея означает одно — смерть. И, кто знает, не назовут ли его через тысячу лет Берсеем-Убийцей, Берсеем, Несущим Тьму? И развалится мост, и река изменит русло — а имя Берсея останется вечным проклятием…

— Аммар! — крикнул Берсей. Пусть зовет своего рыбного лекаря…

Весь день и часть ночи Лухар крался за шедшим на юг войском. В темноте он потерял ориентиры, стоило лишь намутцам отвернуть от реки. Кажется, под копытами коня была дорога — размокший, разбитый проселок. Вскоре конь стал оступаться, его ноги разъезжались по грязи. Лухар бросил коня и побежал. Войско передвигалось стремительно — Лухар бежал изо всех сил, лишь время от времени делая остановки, чтобы перевести дух.

Ближе к рассвету дождь сошел на нет. Дорога спускалась в широкую котловину, в центре которой было огромное озеро.

Намутцы обогнули его, и наконец впереди показался поселок.

Точнее, это был военный лагерь, давно и хорошо обжитый.

Скопище палаток и хижин, никак не огороженное, со своими улицами и переулками.

Остановившись на пригорке, в роще бамбука, Лухар следил, как конница сотня за сотней втягивается в поселок. Их встречали криками, задымили костры, залаяли собаки.

Вскоре совсем рассветет, Лухара могут заметить дозорные. Он нарубил мечом бамбука, и наверху, в самой гуще бледных стволов, соорудил что-то вроде лежанки. Отсюда он видел край лагеря и дорогу; но большую часть пространства занимала гигантская чаша озера, название которого — Амайва — Лухар встречал на военных картах. Вытянувшись в своем зеленом гнезде, Лухар закрыл глаза, и сейчас же увидел тьму и хлещущие струи дождя, охваченные огнем повозки, тени людей, метавшихся в поисках спасения. Лухар застонал и провалился.

Он очнулся. Шумел дождь, в его убежище было сумрачно и сыро.

Лухар взглянул на поселок. Подернутый пеленой дождя, поселок мирно дремал; даже собаки не лаяли. Видимо, враги отдыхали после бессонной ночи.

Лухар сполз по стволу вниз. Ноги его дрожали, все мышцы болели после многочасового бега.

Он осторожно двинулся к краю рощи. Оставляя в стороне дорогу, перевалил через холм и оказался перед ложбиной, поросшей густым лесом, скрывавшим, быть может, болото. Лухар, стуча зубами от холода, огляделся, пытаясь определить направление.

Лагерь аххумов должен был находиться на юго-востоке, ложбина же тянулась с востока на запад.

Лухар крепче стянул пояс, закрепил ножны с мечом на спине, и начал спускаться в ложбину.

Когда Лухара ввели в шатер Харра, командовавшего оставшимся в лагере гарнизоном, Харр не узнал его. Изможденный человек, с ног до головы залепленный грязью, в изорванной форме, без шлема и даже без знака тысячника, едва держался на ногах и не мог говорить. Его усадили к жаровне, закутали в плащ, поднесли чашу с подогретым неразбавленным солдатским вином. И только когда он выпил и заговорил — Харр признал его.

— Тебе нужен отдых. Уже вечер, отложим дело до рассвета, — сказал Харр, выслушав Лухара.

— Нет, — покачал головой Лухар. — Этой ночью они могут опередить нас и напасть на лагерь…

Харр подумал, хмуро кивнул, и вышел из палатки, чтобы отдать приказания.

Лухар не мог сидеть в седле — для него запрягли легкую двухколесную повозку, в которой он полулежа ехал до самой ложбины, заросшей непроходимым мангровым лесом. Отсюда его понесли на носилках.

Харр разбил отряд на три части, поставив перед каждой определенную задачу. Ни отдыхать после марша, ни совещаться времени не было. Поселок должен быть окружен к рассвету и атакован с двух сторон. Третий отряд должен был оседлать дорогу на опушке бамбуковой рощи. Отрезать намутцев от берега озера и не дать им спастись на лодках должен был первый отряд.

Дождя не было. Бледный месяц озарял окрестности и отражался в спокойной озерной воде.

Сторожевые посты были уничтожены еще до полного выдвижения войска. А потом начался почти бесшумный приступ.

Солдатам было приказано не щадить никого, кроме командиров; их по возможности брать в плен.

Когда наступил рассвет, все было закончено. Поселка на берегу озера больше не существовало.

Утро занялось сырое, но без дождя. В городе началось.