Чтение онлайн

Толпы женщин и детей сбегались к храму, ища защиты у Великой Богини. Часть жителей укрылась в королевском дворце, и там уже кипел бой. Дворец горел, и рушились деревянные перекрытия его многочисленных великолепных покоев.

Таннаутцы рыскали по улицам — низкорослые темнокожие воины с кривыми мечами, с помощью которых даже мальчик мог отсечь голову взрослому мужчине.

Хаонт ринулся в схватку. Казалось, мечи врагов не причиняли ему никакого ущерба, зато меч короля разил направо и налево, и вскоре уже таннаутцы в страхе отступали от неистового воина в бронзовой маске.

Но ничего не мог сделать один против армии. Защищая детей и женщин, Хаонт оборонял вход в святилище, а когда резня в городе поутихла и черный дым от сгоревших развалин закрыл луну и звезды, едва не падавший от усталости король взошел на алтарь.

— Теперь у меня нет ни сына, ни жены, ни подданных, ни родины, — проговорил он из-под маски. — Но разве ты победила? Я все тот же, и нечего тебе больше отнять у меня. Кроме, может быть, жизни, которой я уже не дорожу.

И тогда над толпой перепуганных жителей, укрывшихся в храме, прогремел сатанинский смех Богини.

— Взгляни на себя, гордец!

Хаонт взглянул в отполированный бронзовый щит, услужливо поданный ему кем-то, и отшатнулся: мертвая маска, казалось, ожила, и черты ее исказила гримаса невыносимого страдания.

— Но и это еще не все, — громовым голосом заговорила Богиня, и алмазы в каменных глазницах зажглись ненавистью. — Я не жизнь у тебя отберу, нет! Я отниму у тебя саму смерть. Ты будешь молить о ней целую вечность, и все-таки не умрешь. Потому, что ты давно уже мертв! Ведь тот, кого впереди не ожидает смерть — мертв. Ты — мертвый король мертвой страны, погибшей из-за твоего безумия!..

Хаонт схватился за маску, пытаясь сорвать ее. Из-под маски потекли струйки крови, но бронза накрепко приросла к лицу. И тогда Хаонт снял с головы корону и изо всех сил швырнул в каменное лицо.

Корона зацепилась за камень и осталась висеть на лице изваяния, прижатая к нему силой более могучей, чем могущество самой богини.

— Раньше развалится храм, упадут стены, провалится мир в преисподнюю, — но эта корона будет висеть здесь и давать смертным надежду. И никто и никогда не будет больше гнуться перед тобою, темная Смерть!..

Прошли века. Развалился храм и поросли травой обрушившиеся стены некогда прекрасного города. Осыпалось каменное лицо богини, выпали алмазы из глазниц, но корона, даже погребенная под завалами, оставалась целой и невредимой.

Безумный тысячник Эхнар отыскал и взял эту корону, тем самым разбудив погребенного глубоко в руинах древнего дворца Мертвого короля.

Вечность закончилась. Мертвый король проснулся.

Махур был хитрее Рапаха. Он давно ненавидел своего начальника, всесильного писца, заведовавшего канцелярией с тех пор, как исчез Крисс. Именно он, Махур, составлял донесения и подсовывал Рапаху, зная, что тот все равно не прочтет их, а если и прочтет — не даст им ходу. А кроме того, у Махура было еще несколько козырей. И главный из них — список неучтенного добра, поступившего во дворец лишь по бумагам и не попавшим в царскую сокровищницу. По подсчетам Махура выходило, что Рапах стал самым богатым человеком империи, и это уже не лезло ни в какие ворота.

Махур не пошел к Маану. Он встретился с начальником дворцовых служб Харру и шепнул ему несколько слов.

В тот же день эти слова были переданы Аххагу. И судьба Рапаха оказалась решена.

Теперь Махур сам был начальником канцелярии. О, он был умнее, значительно умнее Рапаха! Ему не нужны были деньги, ему нужна была власть.

Запершись в своей келье, он вычищал пергаменты, доносившие о положении в гарнизонах и в завоеванных странах, и вместо исчезнувшего текста сочинял новый. Все прекрасно обстояло в обширной империи. Жители процветали под властью мудрого и великого Аххага, исправно платили налоги и беспрерывно думали о том, как эти налоги повысить.

В гарнизонах тоже царил полный порядок. Воины занимались подготовкой и рвались в бой.

От Нгара поступали донесения, что его доблестные бессмертные вот-вот покорят Приозерье.

От Гаррана — что все новые южные острова и страны выражают желание вступить в союз с Аххагом, а то и принять его подданство.

Лучше всех дела шли у Берсея: он был уже где-то у южных границ Киатты, и покорил сорок приморских княжеств, не потеряв при этом даже сотни солдат.

Но поскольку, как уже говорилось, Махур был умен, он понимал, что подобные радужные известия могут вызвать подозрения Маана.

Поэтому время от времени Махур сочинял тревожные послания.

Например, о том, что один из кораблей Гаррана затонул, напоровшись на рифы.

Конечно, Маан был малограмотным солдафоном, но шутить с ним было опасно. Поэтому Махур составлял грамоты по всем правилам фадды, доступной для понимания лишь избранных…Бывало, что Махур засиживался за работой далеко заполночь.

Он отпускал писцов — за дверью оставался лишь стражник-хатт, — и не столько работал, сколько предавался мечтам. В келье коптил светильник и копоть плавала под потолком грязным туманом, и в этом тумане Махур видел самые заманчивые картины.

Он видел себя повелителем всей Равнины Дождей. Нет, он не останется в Нуанне, и не станет, как Аххаг, слушать бредни здешних жрецов. Он выстроит новую столицу — на востоке, на высоком берегу, вдали от гнилостных испарений Желтой реки.

Это будет прекрасный город, с правильными радиальными проспектами и многоярусными домами-галереями, с широкими площадями, с великолепными садами, с фонтанами и бассейнами.

Это будет город-сказка, жить в котором люди будут считать великой честью.

Туман в келье сгущался, и Махур не замечал, что образы, которые он видит, рождаются не в его воображении, а всплывают в тумане, — том самом волшебном смертоносном тумане, отравляющем всех, кто живет во дворце.