Схватка за параллель
Шрифт:
Навстречу идёт Великий...
Нет, этот не из тех, кого он знал.
Первое желание – улизнуть, но сил нет даже пошевелиться.
Джек пытается прощупать мысли незнакомца и с удивлением обнаруживает то, чего никогда раньше не знал – чувство сострадания и жалости...
С плеча человека сползает на землю оружие, блестящий клинок воткнут в ствол дерева...
Подходит, не боясь... Пёс успокаивается и закрывает глаза...
Это друг!!! Настоящий друг!!!
Он и сейчас рядом...
Пара очередей – и становится ясно: этим оружием здесь не поможешь. Необходимо найти что-нибудь помощнее и как можно скорее, ведь друг в беде. Дальнейшее помню смутно. В голову пришло видение: большое помещение, слегка освещённое. В дальнем углу забился в ужасе здоровый кабан, ещё один лежит неподалёку с разорванной глоткой. Причём видение явно со стороны пса. Он, судя по картинке, бодр и весел, но в чёткость воспроизведения вкралась нотка стыда. Или мне просто так кажется?
Не потребовалось много времени, чтобы понять: это сооружение – автоматическая бойня. Свиньи как-то заманиваются сюда и идут на приготовление экологически чистых продуктов. Значит ли это, что и из Шарика сотворят балык? Вряд ли. Картинка ещё крутится в голове, и на ней чётко видны вырванные с корнем провода блока управления. Ай да пёс! Ай да сукин сын!
– Пошли, Степан. Этому крокодилу жратвы на неделю, другую. Нам же за это время надо найти врагов ну и по возможности суметь открыть данный сейф.
– Андрей Егорович, как же он один?
– А я знаю? Пусть посидит подумает. Вероятно, заметив, что ловушка неисправна, пришлют ремонтников, а уж от них-то он уйдёт.
Мысленно бросаю Шарику – пока! Ответ странен – он виновато машет хвостом.
Вокруг всё та же идиллия – круглые озёра, перелески, луга, поля. Одно лишь не даёт насладиться этим в полной мере: скрип сапог, всё больше напоминающий хруст черепов. Сколько живого уничтожено ради чернозёма, покрывающего прекрасную планету! Воздух начинает густеть, близится ночь. Поскольку днём славно отдохнули, делаем небольшой привал в маршевом режиме.
Обходимся сухим пайком. Он, безусловно, калориен, но практически лишён вкуса. Зато несколько кусков копчёного сала вносят приятное разнообразие в процесс еды. Неоднократно мимо проносятся кабаны, кабанчики. Мы быстро привыкли, и они перестали обращать внимание на двуногих оглоедов. Завалить бы одного, да нельзя – труба зовёт. Каждая минутка на счету. Надо всё делать побыстрее, ведь заперт товарищ. Ориентируемся по компасу и довольно уверенно продвигаемся вперёд, почти не снижая суточного темпа.
– Молодец, Степан, – хриплю, – хорошо идём.
В этот момент обнаруживаем себя в болоте по самые помидоры. Пытаемся выбраться назад, не получается. Вскоре теряем всяческую ориентировку и плюхаемся в жиже, лишь бы не утонуть. Вспоминаю: в вещмешке есть надувная палатка, в сложенном виде она меньше складного зонтика. Изрядно нахлебавшись грязи, достаю жёлтый увесистый свёрток. Зубами срываю чехол и жму на кнопку баллона. Шипение, и меня накрывает огромный надувной дом. С трудом, помогая друг другу, влезаем вовнутрь.
Мягкий пол уставшим бойцам кажется периной.
– Напарник, давай спи пока. Потом разбужу на смену, – снимая с себя мокрую одежду, говорю почему-то шёпотом.
Малой не заставляет себя ждать, и вскоре слышится его спокойное дыхание. У меня сна ни в одном глазу. Как так: вокруг красотища, всё ухожено, и вдруг: болото и гниль? Такого мы не ждали, поэтому и попались как дети. «Молодец! Вперёд!» – вспоминаю недавние речи и сплёвываю на пол. Теперь приходи и голыми руками забирай.
Правда, противник ещё ничем себя не проявил. Несколько роботов-неудачников, не заставивших даже напрячься, это не враг. А курс держим, похоже, правильно. Вот-вот должны начаться мастерские, синтез-фабрики, ну хоть что-то, кроме высоток, прекрасных, но пустых. Они, словно яичные скорлупки, похожи на жильё, но им никогда не были. Райские уголки не обжиты и словно ждут хозяев, активно готовятся к приёму. Это толкает на мысль о корабле типа нашего «Сеятеля», брошенного и забытого.
В болоте ночная жизнь булькает, крякает, пищит, но нас не трогает. Жаль, не встать к окошку. Дом большой, но неустойчивый. Того гляди, перевернёмся, не вылезешь потом. Тем более, что шорохи сильно-то и не тревожат. Мощных всплесков нет, а жабы, даже размером с футбольный мяч, не страшны. Часа через четыре бужу пацана и оставляю с наказом службу нести бдительно.
Из пелены забытья вытаскивает ярко-зелёный свет. Степан распахивает полог, и лучи утреннего солнца лезут сквозь веки. С трудом продирая глаза, пытаюсь осмотреться. Нас занесло в очень неудачное место. Кругом тростник с руку толщиной, под днищем жижа, и даже непонятно, откуда и куда мы держали курс? Достаю оптику, пытаясь различить направление, но она в этих тростниковых джунглях нужна, словно комару «Фумитокс».
В такой спасательной операции участвовать ещё не доводилось. Поэтому вытаскиваю из памяти все басни рыбаков, охотников, благо среди знакомых их заметно больше, чем людей. Рублю ножом тростинку и замеряю глубину: ага, всего-то метра три! Я-то грешным делом думал пять; ну а раз три, намного легче.
– Степан, есть идеи, мысли? – словно утопающий хватаюсь за соломинку.
– Этот тростник растёт прямо на глазах, ещё часа два назад был с меня ростом, а теперь метра четыре.
– А тебе не кажется: сейчас тростник и под нами в рост идёт? Так скоро и на высоту поднимет. Давай позавтракаем, а то будет ли обед?
Завтрак протекает в напряжённом молчании, вся амуниция под руками на случай экстренной эвакуации. Оружие на себе. Сухой паёк дерёт горло. Неплохое варево придумали – но не ресторан. Тем временем тростник поднимает палатку ещё на два метра и уверенно тащит выше. Скоро догоним камыш, там и определимся. Холодный чай не освежает ни тела, ни мозги, единственное – слегка притупляет жажду. Неожиданно налетает мошка, для которой наша кровь самый смак, и облепляет, словно рой матку.
– Стёпка, закрывай ворота, сожрут, суки!