Чтение онлайн

— Я благодарен вам, мистер Керр, — сбивчиво сказал Том. — Но мне ничего не надо. Я не знаю, что мне делать с мельницей, она мне не нужна. Мне и так хорошо живется, я не жалуюсь. Разве что иногда бывает трудно, так это у всех, мистер Керр, уверяю вас. Мы, бедные, на это не обижаемся. Благодарю вас, мистер Керр.

Он поклонился при этих словах, чтобы не обидеть Джона Керра, предложившего ему такое богатство.

— Ну как тебе не стыдно, дружище! — улыбаясь, сказал Джон Керр. — Ты, видно, тоже заражен глупейшими предрассудками и не доверяешь белым?

— Мне ничего не нужно, мистер Керр, — почтительно повторил Том.

— Эх, Том, Том, — укоризненно посмотрел на нею Джон Керр. — Ты совсем не подумал, что мы с тобой более близкие, чем просто фронтовые товарищи, хотя и этого не мало, чтобы принять любой подарок от друга. Ты забыл, что в моих жилах течет твоя кровь? Ты же спас мне жизнь, Том! Я всегда помню об этом и никогда не забуду. Зачем же ты обижаешь меня отказом?

В глазах негра выразилось еще большое страдание. Он в отчаянии посмотрел на Джона Керра и покачал головой так, будто его шея внезапно переломилась от сильного удара.

— Не надо говорить такие слова. Это невозможно, мистер Керр. Я очень рад, что вы живы и здоровы, но не могу взять от вас ни одного цента. Это был мой долг человека перед человеком. И будьте уверены, мистер, я всей душой буду рад служить вам и впредь. Если с вами случится что-нибудь и вы будете нуждаться в моей помощи, я в любую минуту готов сделать для вас все. Знайте это, мистер Керр, и будьте уверены во мне всю жизнь. А что касается предрассудков белых насчет негритянской крови, вы можете быть совершенно спокойны. Я никогда никому не говорил и никогда никому не скажу об этом.

— Ты неправильно понял меня, Том, — в досаде сказал Джон Керр. — Я вспомнил о крови только потому, чтобы сказать тебе, что мы с тобой братья. Разве ты не хочешь, чтобы я тебя так называл?

— Ваши слова справедливы, мистер Керр.

— Так почему же ты отказываешься от моего предложения? Я делаю это от чистого сердца, я хочу, чтобы ты был богатым и не знал нужды.

— Я был бы нехорошим человеком, если бы взял от вас хоть один цент. Это было бы преступлением.

— Это глупости, Том. Ты хорошенько подумай, от чего отказываешься. Имеешь ли ты право на это перед своими детьми?

— Отпустите меня домой, мистер Керр, — взмолился Том. — Идите с богом, живите, как жили, и будьте спокойны. Спите по ночам и не думайте о бедном Томе. Он будет молиться богу о вашем здоровье и все, что знает о вас, унесет с собой в могилу. Прощайте, мистер Керр.

Джону Керру захотелось крепко выругать негра и дать ему хорошего пинка. Но он сдержал свое бешенство.

— Постой, Том, не уходи. Если совершаешь такие глупости, это твое дело. Пеняй на себя. Мне от тебя больше ничего не нужно. Я хотел сотворить благо, но ты уперся, как осел. Сделай мне еще одну ничтожную услугу, и мы расстанемся навсегда. Покажи-ка мне, как лучше выехать из леса. Я сейчас зажгу свет, а ты пройди вперед и посмотри, нет ли там пней или ям.

— Слушаюсь, мистер Керр, — сказал Том и с радостным облегчением на душе пошел в сторону дороги.

Джон Керр сел в машину, зажег фары. В полосе яркого света он увидел лесную просеку, огражденную деревьями, словно двумя глухими черными стенами. На ровном гладком месте на середине просеки стоял Том. Добродушно улыбаясь и размахивая длинными руками, он медленно отступал от машины и покрикивал:

— Сюда, сюда, мистер Керр. Здесь отличная дорога. Держите прямо. Прямо!

В эту секунду Джон Керр включил полный газ. Машина, как большой черный зверь, с ревом рванулась вперед, сбила громадное тело Тома, подмяла его под себя и помчалась за полосой яркого света, в конце которой замелькали белые столбики автострады.

В это время из-за кустов показалась темная фигура человека, он бросился к Тому и наклонился над ним. Смятый и раздавленный Том еще дышал.

— Эй, эй, ты! — тряс Тома незнакомый человек. — За что он тебя убил? За что?

— Я не хотел взять у него мельницу, — прошептал умирающий Том. — Паровую мельницу в штате Иллинойс, где много пшеницы.

— А за что он дарил тебе мельницу? — нетерпеливо спросил незнакомец.

Том закрыл глаза и навсегда замолчал.

Незнакомец опустил безжизненную голову Тома, поднялся с земли и скрылся в густом, темном лесу.

Утром Джон Керр проснулся в отличном настроении. Впервые за много месяцев он почувствовал такие облегчение, будто его освободили от какой-то тяжелой ноши. Он с удовольствием целый час плескался в ванне и, как ребенок, играл мыльной пеной, делая из нее большую шапку, бороду, усы, погоны на плечах. Долго рассматривал себя в зеркале в этом виде, нравился сам себе. Завтрак съел с аппетитом, все казалось очень вкусным, и все было его любимое. И прислуга сегодня была хорошая, делала все то, что ему хотелось, и так, как он хотел. Прекрасный день, превосходная жизнь.

Перед выходом из дому Джон Керр поинтересовался письмами от жены. Они были тоже превосходными. Жена уже две недели жила в Риме и собиралась в Женеву. Дети были здоровы. «Европейская жизнь восхитительна, — писала жена, — здесь все хотели бы ненавидеть американцев, но ни у кого не хватает сил отвернуться от богатства и неотразимого очарования каждого американца. Поэтому бедным европейцам приходится любить нас».

Джон Керр самодовольно улыбнулся. От конверта пахло любимыми духами его жены, и он даже почувствовал нечто похожее на мимолетную тоску и желание видеть ее и поцеловать.

В таком отличном настроении Джон Керр надел шляпу и вышел из дому. Резво и легко сбегая с крыльца, он пересчитал все ступеньки и впервые за много лет узнал, что их было восемь. Это открытие почему-то обрадовало его. Он весело уселся в машину, протянул Стэнли пачку с сигаретами и, когда тот взял одну, тоже закурил и приказал:

— В контору.

Ему хотелось, чтобы машина летела, как самолет, над домами и улицами богатого города, который он любил. Но машина почему-то разворачивалась и шла медленно, во всяком случае, медленнее, чем обычно. Он вопросительно посмотрел на шофера, но ничего особенного в нем не заметил. Крепкие большие руки твердо сжимали руль, как всегда, уверенно. Но все же в поведении шофера была перемена.