Чтение онлайн

– Да, - сказала я.
– Отлично.

– Ты голодна?
– спросил Ревик.
– Я мог бы что-нибудь нам приготовить.

Я подумала о сэндвиче в соседней комнате, затем выбросила его из головы.

– Конечно, - сказала я.
– То, что ты будешь сам.

Я просто стояла там, пока он выливал большую банку супа в кастрюлю. Он поставил её на конфорку и зажёг газ, затем подошёл к шкафчику на другом конце кухни. Я оставалась у двери, пока он вытаскивал деревянную шахматную доску, складывающуюся с помощью шарниров на боку и скрывающую черные и белые фигуры внутри. Он раскрыл доску на мраморном баре и начал вытаскивать фигуры. Я сделала вдох и подошла к месту, где он стоял.

– Я могу это сделать, - сказала я, чувствуя, как к щекам приливает тепло.
– Ты готовишь еду.

Ревик поколебался долю секунды, затем поставил фигурку, которую держал в руке.

– Окей.

Он вернулся к плите, пока я расставляла фигуры на доске. Я подумывала спросить его о других вещах. Может, что-нибудь о тренировках с Уллисой, или о том трюке на стрельбище, которому он меня научил, или больше о том, что я Мост. Наконец, я остановилась на:

– Ты хочешь ходить белыми или черными?

Обернувшись через плечо, Ревик удивил меня лёгким весельем в глазах.

– Ты Мост, - сказал он.
– Ты должна ходить белыми.

– Серьёзно?
– спросила я, улыбаясь в ответ.
– Это почему же?

– Белый, - сказал он.
– Это другое название, - увидев моё недоумение, он сделал неопределённый жест, поворачиваясь к плите.
– Ну, знаешь. Есть человеческий миф. С лошадьми. Мост - это белый всадник, - он обернулся назад, слегка поклонившись.

– ...Женщина, - поправился он.
– Всадница.

Я улыбнулась, но комментарий остался со мной, пока я сидела там.

– Ты имеешь в виду Четырёх Всадников?
– переспросила я.
– То есть, Четырёх Всадников Апокалипсиса? Мост имеет к этому какое-то отношение?

Он не обернулся, но продолжил мешать суп, кивая.

– Да. Но мы зовём их Четвёркой. Наш миф - не такой же, как человеческий, - он наградил меня ещё одной слабой улыбкой.
– Человеческий основывается на нашем.

Я тихо усмехнулась, не сумев ничего с собой поделать.

– Ну конечно.

– Так и есть, - настаивал Ревик, но в его голосе я тоже слышала веселье.
– Четвёрка скорее как семья. Мост - их лидер.

Все ещё слабо улыбаясь, я задумалась над этим.

– То есть, ещё трое таких, как я?

Он сделал одной рукой жест «более-менее».

– Да. Ещё трое.

– И я - белый?

Он снова кивнул.

– Ты - белый.

Я тоже кое-что вспомнила о человеческом мифе - каждая лошадь была разного цвета. Белая, красная, чёрная. Затем ещё четвертая, которую я никак не могла запомнить...

– Бледная, - подсказал Ревик у плиты.

Я снова кивнула.

– Да. Смерть, верно?

Когда он ничего не сказал, я просто сидела там, стараясь расслабиться, пока он заканчивал греть суп. Разлив содержимое кастрюльки по двум чашкам, он вытащил из ящика ложки и подошёл со всем этим к бару, поставив один комплект возле меня.

– Хочешь что-нибудь выпить, Элли?

– Нет, - сказала я.
– ...Спасибо. Все отлично.

Когда он кивнул с неподвижным лицом, я поколебалась, желая сказать больше. Я попыталась решить, стоит ли расспросить его поподробнее о Четырёх Всадниках Апокалипсиса, или о Четвёрке, как он их называл, или лучше оставить это на другой день. Почему-то мне не очень хотелось заталкивать его в научный, лекторский режим.

Вместо этого я подняла чашку. Увидев, что это обычный дерьмовый человеческий суп, я испытала облегчение. Подув на ложку, чтобы остудить, Ревик показал на доску пальцами, которые держали ложку.

– Белые ходят первыми, - сказал он.

Я съела первую ложку супа, кивнула, затем поставила миску с супом.

Мне приходило на ум, что он с большой вероятностью и здесь надерёт мне задницу, учитывая, что в шахматах тоже должна быть составляющая видящих, как и во всем остальном. И все же мои губы приподнялись в улыбке, когда я сосредоточилась на доске, слушая тихое постукивание его ложки, пока он ел.

Когда я подняла взгляд, мои глаза остановились на вышитой тханке, которая висела на стене - золотистый Будда с умиротворёнными глазами. Под ним на маленькой полочке стояла зажжённая свеча. Палочки благовоний испускали крошечные завитки белого дыма.

Мне приходило на ум, что должно быть, это сделал Ревик - после того, как мы с Микой ушли.

Я никогда не была буддистом или вообще религиозным человеком, но по какой-то причине это тоже тронуло меня.

Я двинула свою первую пешку. Наблюдая, как Ревик смотрит на доску, прищурившись и держа в одной руке миску с супом, я снова улыбнулась.

Я не позволяла себе слишком задумываться о причинах этой улыбки.

Он обогнал меня, первым выйдя на улицу.

Я стояла в дверном проёме ниже уровня улицы, моргая от нудного дождя сиэтлского дня. Ревик на моих глазах перекинул ногу через сиденье мотоцикла, и моя нервозность ещё усилилась.

Мы уезжали.

Прошло почти четыре недели с тех пор, как я впервые проснулась в постели с ним.

Я начинала задаваться вопросом, собирались ли мы вообще покидать Сиэтл. Но отслеживая активность Шулеров и СКАРБ, Национальной Безопасности и неизвестно кого ещё, группа видящих где-то в Азии наконец решила, что для меня и Ревика будет безопасно двигаться дальше.

Главные новостные каналы все ещё гоняли «специальные репортажи» о том, кто я такая, и о моих возможных мотивах. Эти репортажи показывали изображения автомобильной погони по шоссе 101, наряду с аквалангистами и баржами, ищущими на озере Вашингтон GTX и наши тела. Пока власти не подтвердили и не опровергли слухи, некоторые новостные передачи все ещё называли меня телекинетиком. Я видела интервью с посетителями «Счастливого Котика» и с несколькими моими бывшими коллегами.