Чтение онлайн

Что сказать, я была потрясена. Я хорошо видела Марка, он стоял прямо у окна. Протянула руку к стеклу и «погладила» его по волосам. Не по-настоящему, конечно. В глазах стояли слёзы, мне было так жаль его...

Сколько же бед им с Лу пришлось пережить за их короткие жизни. Если бы только я могла сейчас его утешить, сказать, как мне дорог «змей», мой запретный «змей».

Я продолжала водить пальцем по стеклу и смотреть на растерянное лицо Марка. Внезапно он подошёл к окну вплотную и посмотрел, как папа выходит из подъезда и идёт домой, а потом перевёл взгляд вверх и...увидел меня.

Мы были достаточно далеко друг от друга. Я всё ещё держала в руках бинокль и, испугавшись, спрятала его за спину. Марк прильнул к окну. Я не могла как следует разглядеть его лицо, но догадалась, что он улыбался. А потом помахал мне рукой. Я колебалась: что мне сделать - убежать, притворившись гордой, или... Выбрала второе и махнула ему в ответ.

Он неожиданно исчез из поля зрения и опять появился уже в куртке, показав жестом, что идёт вниз. Я кивнула. Не знаю, что на меня нашло, ведь Марк - мой дядя, а по возрасту - скорее старший брат. Значит, я должна любить его как сестра. Пусть так и будет. Скажу ему об этом, и ещё, что простила его. Я снова кивнула Марку и показала рукой - «сейчас приду».

Слышала, как хлопнула входная дверь. Это пришёл папа. Подождала минуту, пока он уйдёт. Второпях надела сапоги на босу ногу и побежала вниз по лестнице, осторожно прикрыв за собой дверь.

Щёки так горели, словно у меня внезапно начался жар. Я на ходу застёгивала шубу. Казалось, если этого не сделаю, моё сердце выскочит из груди и упадёт прямо на этот грязный, заплёванный окурками пол.

На первом этаже у самой двери Марк меня поймал.

Он схватил и притянул к себе, а у меня не было сил его оттолкнуть. Я так спешила, что даже не заметила «змея». Спрятала лицо в мех его куртки, а он уткнулся в мой капюшон. Наконец, мне не без труда удалось немного от него отстраниться.

– Привет, Марк!

– Привет, моя маленькая ведьмочка, - сказал он, улыбаясь.

– И с чего это ты взял, что твоя?
– фыркнула я.

– Потому что я так хочу, - он снова обнял меня и притянул к себе. А потом засмеялся.

– А ты подслушивала нас, не стыдно?

– Чем докажешь?
– я покраснела ещё сильнее, если это вообще было возможно.

– А у тебя, Машенька, - ушки на макушке!

Я потрогала уши на капюшоне - они и правда стояли торчком, и тут же попросила Муську их опустить. А сама рассмеялась вместе с Марком.

Он наклонился ко мне и притянул ещё ближе. Я прятала от него лицо.

– Фу, Марк! Чем от тебя пахнет, ты что, пил?

– Каюсь, мы с моим старшим братом выпили немного для храбрости. Она была нужна нам обоим. Ты же слышала, как я рассказывал ему о своей жизни. Поверь, это было непросто.

– Да, Марк, слышала. Мне очень жаль, правда-правда, что у тебя всё так сложилось.

Он пожал плечами и погладил рукой меня по капюшону.

– Всё равно ничего уже не исправишь. А ты знаешь, как Лулу любила эту шубу? Она с ней с детства не расставалась, даже пыталась в детдоме её в постель с собой брать. Воспитатели отбирали, но сестричка им такое устраивала, что приходилось возвращать шубу хозяйке. Лулу называла её «моя киса».

– А я называю Муськой.

– Правда? Ясно-понятно, это имя ей подходит, - опять засмеялся Марк.

– Ты противный, пьяный «змей», тебе надо выспаться...

– Гонишь меня, моя маленькая ведьмочка?

– Лучше уж говори «моя маленькая сестричка».

– Ни за что, для меня ты ведьмочка и всё.

– Да, ладно, пусть будет ведьмочка, иди домой, Марк, пожалуйста. Я боюсь, папа начнёт меня искать, нам обоим не поздоровится. Особенно тебе, вам ведь сейчас нельзя ссориться. Согласен?

– Я во всём с тобой согласен.

– Если так, то давай прощаться. Передавай от меня завтра привет Лу.

– Давай прощаться, иди ближе.

– Эй, ты что задумал, «змей», не смей, не трогай меня!

Я отбивалась, как могла, вернее, делала вид, что отбиваюсь. Марк грустно усмехнулся и прошептал прямо в ухо: «Разреши один только раз, последний раз».

– Самый-самый последний, и больше никогда-никогда?

Я позволила притянуть себя вплотную.

– Никогда, - согласился Марк, целуя меня. Я уже не сопротивлялась и ответила ему. Это продолжалось долго, пока у меня не кончилось дыхание.

С трудом оторвавшись от него, я медленно пошла к лестнице, но не выдержала и обернулась.

– Не забудь позвонить Лу, она волнуется, не знает, где ты, - сказала я странно хриплым голосом.

– Никто этого и не должен знать, - и, помолчав, добавил, - пока, Маша. Я позвоню тебе, - его голос был печален.

– Хорошо, Марк, - и я побежала домой, прислушиваясь, когда хлопнет входная дверь, и он уйдёт. Какая же я глупая, что творю, и почему мне совершенно нестыдно? Только когда я поднялась на пятый этаж, услышала хлопок двери. Марк ушёл, мне стало так тоскливо, словно я потеряла его навсегда. Осторожно вошла в дом и скинула сапоги. В коридоре, глядя на меня, стояла сердитая мама.

– Маша, в чём дело? Почему уходишь из дома, не предупредив? И что у тебя с лицом: тушь потекла, а губы? Ты что, с кем-то целовалась?

– Ну ты скажешь, мам! Просто ветер на улице сильный, - я быстро убежала в ванную умываться. Посмотрела на себя в зеркало. Боже! И я вышла к нему с таким лицом? Вот уж Марк, наверное, потешался надо мной, хотя не похоже, что он притворялся. Неужели я снова ему поверила?

Умылась и опять посмотрела на себя в зеркало - и увидела в отражении красивую девушку с грустными глазами. Неужели это я? Выходя из ванной, опять натолкнулась на маму; под хохот Ромки мы никак не могли с ней разойтись.

– Да что такое с вами всеми сегодня? Отец ушёл неизвестно куда на весь вечер, а теперь заперся в спальне, и, по-моему, он пил. Ты, Маша, где-то пропадаешь, а ты, Рома, почему не спишь до сих пор?
– мама явно была не в духе.

Я воспользовалась моментом, пока она переключилась на Ромку, и забежала в гостиную. Окна Марка были темны.

– Спит, наверное, уже. Спокойной ночи, Марк, и счастливого пути завтра!

Я развернулась и ушла к себе, где, лёжа в кровати, долго не могла заснуть. Вскоре позвонила Лу и узнала от меня почти всё, что случилось этим вечером. Лишь про наш с Марком поцелуй я промолчала. Лу слушала меня, не перебивая, и единственное, что сказала в конце: «Ну, дела!»