Чтение онлайн

Джеб подошел к ели, чтобы закончить прерванную работу. Но тут же замер, потому что из-за бугра, за которым исчез жеребец, послышался яростный визг, громкое рычание и жалобный лай.

– Поедем-ка домой, Шторми – сказал Джеб и несколькими ударами топора срубил ель. – Когда этот озорник управится с волками, он, пожалуй, снова возьмется за нас.

Когда Шторм и Джеб въехали на двор перед конюшней, уже спустились густые сумерки и в кухонном окне весело горела лампа.

– Иди в дом и обогрейся, Шторми, – сказал Джеб, когда они спешились. А я затащу пока елку в сарай, пусть полежит там до субботы, а в субботу мы ее установим в доме.

«Ну, конечно, – думала Шторм, улыбаясь про себя и спеша по расчищенной тропинке к заднему крыльцу, – теперь он будет решать, когда именно нам устанавливать елку!»

Вместе со Шторм в кухню ворвался поток ледяного воздуха.

– Закрывай быстрее дверь, – озабоченно воскликнула Мария, – иначе хлеб не подойдет.

– Прости, – отозвалась Шторм и взглянула на кухонный стол, где лежали в ряд три буханки хлеба, покрытые льняным полотенцем. Судя по восхитительному запаху, витающему в воздухе на кухне, в печи стояло еще несколько ковриг.

У Шторм слюнки потекли от аппетитного духа свежеиспеченного хлеба. Она сняла промокшие насквозь рукавицы и положила их у огня на просушку. Сняв с головы шаль и стащив с себя теплый жакет, она взглянула на Марию и увидела, что та кладет три больших куска мяса на сковородку.

– Шторм, – раздраженно сказала экономка, – убери, пожалуйста, эти мокрые шерстяные вещи из кухни. Они ужасно воняют.

– Ты что, не в духе, Мария? – Шторм подошла к хмурой экономке.

– Нет, Шторм, – Мария покачала головой. – Я просто озабочена и занята делами. Этот твой брат попробовал испорченный им «чили», а затем мило сообщил мне, что будет есть мясо вместе с нами. Я хочу, чтобы ты остепенила его, вернула в рамки! Он постоянно путается у меня под ногами и сводит меня с ума. У меня просто все валится из рук.

Шторм похлопала Марию по плечу.

– Ты сама испортила его, ты его всегда баловала. И я думаю, что теперь уже слишком поздно что-то исправить или вразумить его.

Когда Джеб открыл дверь и вошел на кухню, мясо уже было съедено, а Мария разливала кофе. Джеб поспешно снял сапоги – прежде чем Мария успела открыть рот и приказать ему сделать это – и прошел к столу. Он с вожделением взглянул на чашки с дымящимся горячим кофе, и Шторм, улыбнувшись, налила ему большую кружку.

– Шторм уже рассказала вам о нашей встрече с диким жеребцом сегодня, когда мы ездили за рождественской елкой? – спросил Джеб, кладя себе сахар в кружку.

Кейн взглянул на Шторм, а затем вспыхнувшим гневным взглядом уставился на старика.

– Почему, черт возьми, вас понесло на его территорию? – грозно спросил он.

– Прекрати нападать на Джеба, – возмущенно сказала Шторм, сверкнув глазами. – Мы отъехали от дома не более чем на три мили и находились на значительном расстоянии от тех мест, где он обычно пасется.

– Кейн, когда ты наконец предпримешь решительные действия в отношении этого дикого жеребца? – нахмурившись, спросила Мария. – Или ты ждешь, покажи убьет кого-нибудь? Он будет все ближе и ближе подбираться к дому, пока на дворе стоят холода и его кобылы голодают. Я не переживу, если он сломает двери в амбаре и поест наше зерно.

– Я все это знаю, – произнес Кейн, нервным движением проведя рукою по волосам, – но когда я гляжу на него, я не могу оторвать восхищенного взора от его горделивой осанки и не могу приказать, чтобы кто-нибудь застрелил его, убил этого прекрасного зверя! – Кейн взглянул на Джеба. – А что произошло сегодня? Насколько серьезной была та ситуация, в которой вы оказались? Он напал на вас?

– Думаю, он обязательно напал бы на нас, но его отвлек вой волков, выслеживающих, вероятно, его кобыл. – Шторм даже вздрогнула, припомнив ту воинственную, полную угрозы, позу, в которой застыл этот дикий красавец, глядя на них с Джебом. – Боюсь, что топор Джеба был бы бессилен против разъяренного жеребца.

– А где, черт возьми, в тот момент находилось твое ружье? – сердито спросил Кейн, обращаясь к старику.

– Оно осталось на спине его лошади, – резко сказала Шторм, не желая давать старика в обиду, потому что в случившемся не было его вины. – Мы не могли и предположить, что этот дьявол подойдет так близко к нашей усадьбе.

– Это совершеннейшая правда, – произнес Джеб, посылая Шторм взгляд, исполненный благодарности. – Мы совсем не ожидали встретить его в тех местах.

– Ну хорошо, – произнес Кейн, откидываясь на спинку стула, – передайте всем нашим людям, что куда бы они не направлялись, они должны обязательно иметь с собой ружья.

– Значит, смертный приговор дикому жеребцу еще не вынесен, так я полагаю, – сказала Шторм.

– Я хочу еще немного понаблюдать за ним, – коротко ответил Кейн и, подхватив свои костыли, вышел из кухни.

– Надеюсь, это наблюдение не продлится слишком долго, – проворчала Мария и в сердцах с громким стуком поставила кастрюлю на плиту, а затем заворчала, обвиняя всех и вся в том, что одна буханка хлеба все же села, потеряла свою пышность и превратилась в бесформенную массу.

Шторм и Джеб тоже выбрались из-за стола и поспешили вслед за Кейном, им вдогонку понеслись длинные испанские слова, о значении которых можно было легко догадаться. На пороге гостиной Джеб остановил Шторм, положив ей ладонь на плечо. Она вопросительно взглянула на старика. Избегая глядеть Шторм прямо в глаза, он смущенно зашептал:

– Я подумал, Шторми, почему бы тебе вместе с Марией не съездить к Бекки и не пригласить ее к нам в гости завтра в послеобеденное время? А в назначенное время оставить Кейна в доме одного на пару часиков?

– Но…

– Таким образом, он получил бы разрядку и все такое прочее.

– Он получит хорошую разрядку и в нашем с Марией присутствии, – заявила Шторм и хмуро взглянула на старика.

В глазах Джеба вспыхнули сердитые огоньки.

– Ты упряма до тупости, Шторми, ты не можешь не спорить, что бы я ни сказал, что бы ни предложил.

Наконец до Шторм начало доходить, о чем именно просил ее Джеб: они с Марией должны были на время покинуть дом, чтобы Кейн мог… заняться в постели любовью с женщиной.

На мгновение она оторопела. Конечно, она всегда понимала, что ее братец – далеко не ангел в этом смысле, что у него в жизни было много женщин. Но она никогда не могла заставить себя вообразить брата в постели вместе с какой-нибудь женщиной, крепко обнявшихся, занимающихся любовью. Нет, ее мозг решительно отказывался рисовать такие сцены!