Шторм
Шрифт:
Один из заправлявшихся водителей, мужчина в темно-красной футболке и тонких очках без оправы, выводит ее машину из зоны мойки и паркует рядом с воздушными и водяными насосами, после чего заходит в заднюю комнату и вручает ей ключи.
– Немного воды попало внутрь, – говорит он. – Я все вытер. Оно конечно, жарища сегодня страшная, но, по-моему, можно найти и лучший способ охладиться.
Она слабо улыбается.
Когда ее дрожь ослабевает до приемлемого (как с хорошего похмелья) уровня, Кейт снова садится в машину и рывками едет домой. В ногах ощущается слабость, и она ловит себя на том, что жмет на педали сильнее, чем следует.
Дома она стягивает одежду, швыряет ее в стиральную машину, наспех переодевается в сухое и направляется на Куин-стрит, прямо в камеру Блайки.
– Вас поцарапал не Скулар. А Петра. И сделала она это, когда вы ее убивали.
– Я не убивал ее. Все было так, как я рассказал. Вы что, не верите мне насчет Скулара?
– Про него вы не соврали. Но и не рассказали мне всего.
– Рассказал.
– Поцарапал вас кто-то другой, не Скулар. И, скорее всего, это была Петра.
Блайки смотрит на нее молча. Кейт продолжает:
– Вы рассказали мне, что выбрали признание в избиении как наименьшее из зол. Но это все выдумки, на самом деле это была попытка сбить меня со следа. Потому что я была права. Вы все-таки убили ее.
– Я не убивал.
– Тогда расскажите мне обо всем, что произошло. Обо всем. И помните, что плакаты с вашей отвратительной физиономией расклеены по всему городу. Кто-то наверняка что-то видел, рано или поздно кто-нибудь обратится к нам. И, если я узнаю, что вы водили меня за нос, обвинение в убийстве будет наименьшей из ваших проблем.
В глазах Блайки вспыхивает вызов, но тут же угасает.
– Я не убивал ее. Вы должны верить.
– Выкладывайте все.
Он тяжело сглатывает.
– Я действительно пошел за ней. Когда разобрался со Скуларом.
– Как вы ее нашли?
– Позвонил ей на мобильный.
Еще один момент, о котором он умолчал ранее.
– И?
– Сказал, что хочу с ней встретиться.
– Но не о том, что вы только что отколошматили ее босса?
– Нет. Иначе она отказалась бы от встречи, вы не находите?
– То есть вы попросили ее о встрече ласково, без угроз?
– Да.
– Сказали ей, что у нее, наверное, был трудный день?
– Да.
– Где вы встретились с ней?
– У меня дома.
– И что вы ей сказали там?
– Что я видел ее со Скуларом.
– И?
– Я сорвался. Обозвал ее шлюхой. Сказал, что она спит с ним только для того, чтобы не потерять работу.
– А что сказала она?
– Что я не имел права шпионить за ней. Что он чуткий, деликатный человек, способный понять ее тонкую душу. Что с ним можно не только потрахаться, но и поговорить. Ну и тому подобную дерьмовую ахинею.
– Но она не отрицала?
– Нет.
– И вы ударили ее?
Может быть, Кейт это кажется, или действительна при ответе Блайки на мгновение отводит взгляд?
– Да.
– И тогда она поцарапала вас?
– Да.
– А потом?
– Она ушла. Сказала мне, что больше не хочет меня видеть. – Он умолкает, а потом со вздохом добавляет: – И больше она меня не видела.
– А она не сказала, куда уходит?
Он качает головой.
Стоя в камере, Кейт на миг уходит в себя.
"Всегда предполагай, что это не он. Сомневайся, всегда сомневайся.
Отрубленные ступни и кисти рук. Змея. Это мало похоже на действия брутального самца, потерявшего контроль над собой из-за уязвленного самолюбия.
Спрашивается, кто же этот Черный Аспид. Почему он совершил это? Что должно таиться в его душе, чтобы Черный Аспид мог совершить такое?"
Черный Аспид.
Это слово напоминает ей о том, что она должна делать дальше.
Войдя в совещательную, Кейт тут же улавливает царящее в помещении настроение: отчаянное стремление, вопреки всему, добиться прорыва. Фергюсон оборачивается к ней.
– О, да ты переоделась? Никак собралась сменить легкий полицейский хлеб на тяжкие труды на подиумах Милана?
Кейт отвечает вымученной улыбкой, за которой скрывает воспоминание о недавно пережитом ужасе. Затем она в нескольких фразах излагает суть признаний Блайки и спрашивает у Фергюсона, как продвигаются дела на других направлениях.
Он качает головой.
– Не о чем докладывать. Проверка транспортных средств и прохожих по-прежнему не приносит результатов. Всех, связанных с преступлениями на сексуальной почве, наши трясут, но пока пусто и там.
– Кто проверял зарегистрированных владельцев змей?
– Я как раз собирался этим заняться.
– Ну так и займись.
Фергюсон берет телефон и набирает внутренний номер. Кейт смотрит в окно, через верхушки крыш, в сторону длинной золотистой полоски пляжа. С такого расстояния море кажется не более чем плоскостью, покрытой гофрированным пластиком. Выделяющаяся на серо-голубой глади широкой бухты крохотная черная заплатка траулера спорадически вспыхивает белым, когда судно, оседлав очередную волну, подставляет себя лучам солнца.
– Акт об опасных диких животных 1976 года? – слышится позади нее голос Фергюсона.
– Он самый, – отзывается она, не поворачивая головы.
Его голос раздается снова, но на сей раз он обращается к сотруднику архива.
– Нет, будет достаточно, если вы продиктуете мне имена по телефону. – Его ручка скрипит по бумаге. – А Дрю Блайки не числится? – Пауза. – Ладно. Спасибо.
Слышится щелчок пластика – он кладет трубку. Кейт оборачивается к нему.
– На территории Абердина зарегистрировано четыре человека. – Фергюсон постукивает своей шариковой ручкой о блокнот. – Дэниел Остбери, Имельда Траффорд, Арчи Форстер, Лоусон Кинселла.