Чтение онлайн

– Спасибо, - поблагодарила Бекка, забирая бокал. – Пригубить не хочешь?

– Нет, - сказал он.
– Я не пью. Никогда не нравилось вино. Более того, у джитэков иммунитет к эффекту, которое оно вызывают.

Изумленная, Бекка отпила вина и всмотрелась в него через стекло. Сухое, но чуточку сладкое. Превосходно. Лечит так же, как и ванная.

– Понятное дело, что у техасца вроде тебя – еще и военного в придачу, - где-то пивко припрятано?

– Когда нужно для вида выпить вино, я пью, - проговорил Стерлинг. – Но не такое, – указал он подбородком.
– Как твое купание?

У нее в сознании что-то промелькнуло: смазанная картинка с эмоциональной реакцией на употребление спиртного - его, не ее.

– Почему ты не пьешь? – спросила Бекка, оставив его вопрос без ответа, мысленно собирая кусочки головоломки из его эмоций. Не распознать, но один вопрос ее таки осенил. – Кто у тебя в семье страдал алкоголизмом?

Его лицо помрачнело.

– Сколько именно ты увидела в моем разуме, пока там находилась? Поскольку до настоящего момента меня посетило лишь одно видение – твоя любовь к китайской кухне. А это не густо.

Бекка была уверена, что во время занятий любовью Стерлинг эффективно воплотил в реальность несколько ее фантазий. Впрочем, говорить ему об этом она не собиралась. Вместо этого, отсалютовала своим бокалом.

– И, очевидно, мои любимые марки вина.

– Далековато от той гигантской бомбы, что ты выудила из моей головы. – В словах его послышалась какая-то скованность. Челюсти напряженно стиснулись, ему явно было неуютно, чего Бекка прежде за Стерлингом не замечала.

– У меня появилось только предчувствие, - сказала она ласково.
– Ничего более. Я не видела эту часть твоего прошлого.
– Бекка смягчила голос. – Клянусь. И не стремлюсь показаться любопытной. Ты не обязан рассказывать, если не сердце к этому не лежит. – Девушка помедлила. – Если же захочешь, сейчас или после – найди в себе силы.

Он провел рукой по волосам, и резко выдохнул воздух.

– Ну что ж, черт возьми. Это была моя бабушка, но знай: она прошла курс лечения и умерла уже со стажем десятилетней трезвенности. Не знаю, почему из всех моих воспоминаний ты выбрала столетней давности.

– Это, скорее всего, переломный момент твоей жизни, - проговорила Бекка. – То, что определяет нас и остается – бессознательно ли, сознательно, - на всю оставшуюся жизнь.

В голове вспыхнул еще один из обрывков воспоминаний.

– Подожди-ка. Ты же не думаешь, что она стала трезвенницей лишь из-за твоего ухода, правда? Что алкоголичку из нее сделал ты?

– Это было частью сделки, когда я присоединился к военным, - произнес Стерлинг.
– Они вылечивают бабулю, и меня зачисляют. Так что да, она перестала пить, потому что я ушел. Потерять ребенка и воспитывать дитяти этого ребенка непросто. Она сделала все, что сумела. Уверен, что и я сделал для нее все. Ушел и подарил ей шанс на настоящую жизнь.

– Что ты имеешь в виду, сказав о части сделки, когда тебя зачислили?

Он ударился спиной о сливной бочок, закинув ногу на ногу.

– На тот момент я оказался по уши в дерьме. За деньги взломал правительственную сверхсекретную компьютерную программу. Должен был получить наличку на ее лечение, но получилось наоборот, хотя я не лузер.
– Он поморщился.
– Какая иронии судьбы – сделать из меня неудачника, потому что я провалился, и кстати говоря, именно поэтому я и не явился на то свидание в библиотеке. Они поджидали меня дома, и все дела. Я ушел. Без понятия, зачем военные вмешались. Мой отец был ультра засекреченным спецназовцем. Я до сих пор не знаю, что он совершил. Наверное, нечто экстраординарное, раз уж им приспичило, чтобы я пошел по его стопам.

– Или это из-за твоей способности взломать ту программу, - высказалась Бекка. – Откуда ты научился проделывать такое?

– Я самоучка. Для этого у меня есть мозги. Но ты права. Военным понадобилось таланты, не раз использованные ими на протяжении многих лет.

– Что бабушка сказала о твоем призыве?

– Напилась в зюзю, - проговорил Стерлинг. – Я сказал им, чтобы ее вылечили и передали, что я погиб. С того дня больше я ее не видел. Только, когда она лежала в гробу.
– Он провел рукой по затылку. – Это оказалось труднее, чем я думал.

Бекка знала, почему - знала сердцем.

– Потому что ты покинул ее.

Перед смертью девушка чувствовала себя очень одинокой, хотя по жизни она всегда ощущала любовь. В ней всегда была бездна безграничной любви. В жизни же Стерлинга она отсутствовала.

– Да, - сказал он негромко, взгляд его остекленел на полминуты. – Меня испугало бы то, что я не встретился с ней по истечении стольких лет, когда ее уже не стало. Но уйти в армию было наиправильнейшим решением. Именно ей я принадлежал. Сейчас принадлежу ренегатам, прилагаю все усилия, чтобы в этой стране стало так же безопасно, как и некогда. Как у христа за пазухой и привольно. Лучшим местом на земле.
– Он склонил голову набок, изучая ее. – Я доверил тебе свою сокровеннейшую мрачную тайну. Твоя очередь говорить.

Бекка отпила вина.

– Что бы ты хотел узнать?

– Когда ты планировала рассказать своей матери о раке?

Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, грудь стеснило. Непонятно почему она сразу не заметила, к чему он клонил. Ответ грузом застрял на ее языке, как и тревога за маму. Но Стерлинг был с ней откровенен, открыл частичку своей жизни – ту, как она была уверена, которой ни с кем не делился. Он прав. Пришел и ее черед.

– Никогда, - сказала она и невесело засмеялась.

На его лбу собрались морщинки.

– А теперь?

Она поставила вино на бортик ванны.

– А что сейчас мне ей сказать? Понятия не имею.

– То есть таково твое оправдание во избежание этого разговора, и ты его принимаешь.

Она обняла колени покрепче и положила сверху подбородок.

– Ну а теперь кто рылся в чьей голове?

– Нет нужды рыться в твоей голове, чтобы понять это, - проговорил Стерлинг.
– Я вижу это по твоим глазам. Ты должна была известить ее.