Схрон
Шрифт:
На соседнем холме проявилась из воздуха, как проявляется изображение на фотобумаге, некая бурая, с черными прожилками масса, сформировавшаяся в двадцатиметровую громаду, больше всего напоминавшую гигантский черепаший панцирь.
– Извините, – проронил гость небрежно, – это мой перемещатель. Ничего, если он тут меня подождет?
– Ничего, – великодушно разрешил Павел, одновременно прощупывая ауру незнакомца, но никаких негативных токов не ощутил. Гость излучал в пси-диапазоне, и очень мощно, однако в его ауре не таилось угрозы, злобы, презрения или высокомерия. Он скорее был равнодушно-вежлив и – совсем немного – заинтересован встречей, хотя в этом интересе было больше флегмы и ленивого каприза.
– С кем имею честь? – учтиво спросил Павел, жестом успокаивая Ясену, схватившуюся за лук.
– Неважно. – Гость махнул рукой в «латной перчатке» и вызвал этим движением перезвон металлических пластин плаща. – Случайно проплывал мимо и увидел вас. Ведь вы Павел Жданов из независимой Ветви?
– Жданов, – кивнул Павел. – А что значит – из независимой Ветви? От чего независимой?
– Вопрос некорректен, – сказал гость, не объясняя тем не менее, в чем его некорректность. – Но вообще-то вы не производите впечатления Исполнителя.
– А я и не исполнитель, – пожал плечами Павел. – Вы меня с кем-то спутали, наверное.
– Мне говорили именно о вас. Хотя возможна и ошибка. Вы не единственный Павел Жданов, вовлеченный в Игру.
– Уважаемый сэр, – насупившись, произнес Павел, – не соблаговолите ли объясниться? Вы говорите загадками, не понятными ни мне, ни моей спутнице, что с вашей стороны не совсем вежливо.
– Что и как говорить, решаю я сам, – ответил незнакомец в шлеме, и прозвучало это на удивление негрубо, без пренебрежения, даже миролюбиво, просто как констатация факта. – А вежливость всего лишь эмоциональная окраска информации. Или вы думаете иначе? Для вас важен тон беседы?
– В принципе… пожалуй, – озадаченно проговорил Павел, погладив руку прижавшейся к нему сзади Ясены. – И все же кто вы?
– А что вы сделаете, если я не отвечу?
Павел взвесил в руке меч-дриммер, напрягся, пытаясь проникнуть под слой пси-поля, которым был окутан незнакомец, и ему показалось, что сквозь металл шлема на миг проступили черты лица чужака – нечеловеческого лица.
– Спасибо, я понял, – кивнул гость. – Не буду вам мешать. Прощайте. Может быть, наши пути еще пересекутся, хотя вы – воин, а я – бродяга. Имени в человеческом понимании у меня нет, я ведь всего лишь один из немногих, один из отдельных «я» организма «мы». Но если хотите, можете называть меня Мимо.
С этими словами незнакомец в плаще стал таять, расплылся в облачко дыма, которое скользнуло к громаде перемещателя и всосалось в него. Перемещатель превратился в струю черной жидкости, брызнувшую в две стороны, растянулся в струну, вонзившуюся в противоположные бока купола, исчез. Лишь в тех местах, где он пронзил купол, некоторое время виднелись черные кольца, пока не расплылись кляксами и не пропали.
– Он волхв, – с дрожью в голосе проговорила Ясена. – И очень-очень черный! Страшный! Сильный!
– Мне он страшным не показался, – задумался Павел. – Сильным – пожалуй, и еще странным и чужим. Но он, конечно, не волхв, не человек вообще. Что он хотел мне сказать? Или ничего? Просто посмотрел как на диковину, и все. Голова кругом!.. На что он намекал, говоря, что я не единственный Жданов?
Павел вдруг вспомнил о трансгрессе.
– Подожди-ка меня здесь, я попытаюсь кое-что выяснить.
Ясена хотела возразить, но проглотила слова, так как больше всего на свете боялась, что ее упрекнут в трусости.
– Я погуляю, – сказала она, отходя с решительным видом.
Пряча улыбку, Павел подошел к трубе трансгресса, чуждой этому миру, как чужими были здесь и они с девушкой, подвесил себя по центру старт-объема.
– Трансгресс «Сола сто три» готов к перегибу, – раздался в его голове тихий мурлыкающий женский пси-голос. – Ближайший выход…
– Отставить выход, – прервал автомат Павел. – Нужна связь с информом «Сола сто три».
– К сожалению, связь невозможна, – прошелестел голос. – «Сол сто три» принадлежит к распадающейся Ветви с вырожденной более чем на семьдесят процентов реальностью. По сути, это виртуальный мир, скатывающийся к одномерному континууму. Его информ перебазирован…
– Жаль, – не дослушал разочарованный Жданов. – Я хотел кое-что выяснить. А может, знаете вы? С кем я только что беседовал возле трансгресса? Вы видели?
– С бровеем.
– С кем, с кем?
– Мне известно, что где-то «внизу» – координатами это слово считать вряд ли представляется правомерным – существует племя Бродящих по Ветвям времен. Он один из них.
– Что же, они бродят по мирам на своем транспорте?
– Другими сведениями не располагаю, извините.
– И за то спасибо. Выпустите меня.
Павел снова оказался на холме под трубой трансгресса, странным образом соединявшего Ветви и, по словам волхва Рода из племени россинов, ставшего своеобразной Ветвью времени, миром без конца и без начала.
Ясена стояла спиной к нему в напряженной позе, готовая к стрельбе из лука, и Павел сразу понял, что произошло нечто напугавшее девушку. Мгновенно сосредоточился, прислушиваясь не столько к звукам, сколько к своим ощущениям. И почуял медленное, но неотвратимое приближение какого-то холодного, беспощадного, свирепого существа, абсолютно чуждого всему тому, чем жил и чему радовался человек.
Спустя несколько мгновений Павел понял, что это его подсознание отреагировало таким образом на пси-поток, так называемый поток внимания, образованный мыслеизлучением некоего существа или группы существ. Но то, что эти существа друзьями не были, понять было несложно.
Оглянувшись еще раз кругом и отметив, что в пределах видимости, кроме трансгресса, нет ни одного живого объекта или сооружения, способного возбудить поток внимания, Павел пробормотал: