Шрифт:
Глава 1
ДИАНА
Париж, десять дней назад
Раньше она была золотой девочкой. «Как все изменилось», — подумала она, смотрясь в зеркало. Ее волосы, на которых когда-то столь изящно отражались солнечные блики, теперь были коричневыми, словно дохлая мышь. Это был самый скромный оттенок цвета волос, который она смогла найти на полках «Моноприкса», куда она пошла за покупками после того, как сосед упомянул, что о ней спрашивал мужчина. Это была первая подсказка, что что-то не так, что кто-то о ней спрашивает, хотя этому могло быть и совершенно невинное объяснение. Это мог быть её поклонник, или просто курьер ошибшийся адресом, но ей не хотелось, чтобы ее застали врасплох, поэтому она направилась через весь город в Моноприкс, в третьем округе, районе, где её никто не знал, и купила краску для волос и очки. Это были вещи, которые ей следовало всегда держать под рукой, но с годами она стала беспечной. Неосторожной.
Она осмотрела себя как брюнетку и решила, что нового цвета волос недостаточно. Она взяла ножницы и стала кромсать волосы, испортив свою прическу стоимостью 300 евро от L’Atelier Blanc. Каждый взмах ножниц был, словно ещё один разрез на ткани её новой жизни, жизни, которую она так тщательно создавала. Пока её волосы, прядь за прядью опускались на плитку в ванной, она продолжала их стричь, и её сожаление вскоре переросло в ярость. Всё, что она планировала, всё, чем рисковала, теперь стало напрасным, но таков был мир. Каким бы умным ты ни считал себя, всегда есть кто-то умнее, и в этом была её ошибка: она не учла возможность того, что её могут перехитрить. Слишком много лет она была самым умным человеком в комнате, тем, кто всегда был на два шага впереди и мог переиграть любого в команде. Секрет успеха заключался в том, чтобы не позволять правилам мешать вам — подход, который другие не всегда ценили. Да, иногда допускались ошибки. Да, кровь иногда проливалась без надобности. По пути она нажила врагов, и некоторые коллеги теперь её презирали, но благодаря её усилиям миссия всегда завершалась успешно. Именно это сделало её золотой девочкой.
До настоящего момента. Щёлк.
Она изучала свое отражение, на этот раз холодным и критическим взглядом. За те десять минут, которые потребовались ей, чтобы состричь свои драгоценные локоны, она прошла через все стадии скорби по своей потерянной жизни. Отрицание, гнев, депрессия. Теперь она достигла стадии принятия и была готова двигаться дальше, сбросить оболочку старой Дианы и вдохнуть жизнь в новую Диану. Больше не золотую девочку, а человека, закаленного опытом, словно сталь. Она переживёт и это.
Она собрала отрезанные волосы в мусорный пакет и выбросила туда же пустую коробку из-под краски для волос. У неё не было времени подчищать за собой это место, поэтому она оставила после себя множество следов своего пребывания здесь, но с этим ничего нельзя было поделать. Она только надеялась, что парижская полиция, руководствуясь своими типичными сексистскими инстинктами, предположит, что женщина, которая жила в этой квартире, женщина, которая теперь пропала без вести, была похищена. Жертва, а не преступник.
Она надела очки и взъерошила свои недавно подстриженные волосы в беспорядочный вихор. Это была всего лишь легкая маскировка, но ее должно было хватить, чтобы сбить с толку любых соседей, с которыми она могла столкнуться на выходе. Она завязала пакет для мусора и вынесла его из ванной в спальню, где взяла свою дорожную сумку. Какой позор, что ей придется расстаться со всеми своими красивыми туфлями и платьями, но ей нужно было путешествовать налегке, а если она оставит после себя полный шкаф дизайнерской одежды, ее исчезновение будет выглядеть еще более непроизвольным. То же самое можно сказать и о произведениях искусства, которые она собирала годами, после того как ее банковские счета подросли: старинные китайские вазы, картину Шагала, римский бюст двухтысячелетней давности. Она будет скучать по ним, но если она хочет выжить, нужно чем-то пожертвовать.
Взяв с собой дорожную сумку и мешок для мусора с обрезками волос, она вышла из спальни в гостиную. Там она еще раз с сожалением вздохнула. Безобразные брызги крови испачкали ее кожаный диван и дугой побежали по стене, где висел Шагал, словно абстрактное продолжение самой картины. Источник этой крови был спрятан под Шагалом. Этот мужчина был первым, кто вломился в ее двери, он же был и первым, кого она уничтожила. Он был типичным брутальным мужиком, чьи часы в тренажерном зале окупились накаченными бицепсами, но не мозгами. Не такого окончания дня он ожидал, и умер с выражением удивления на лице, вероятно, даже не ожидая, что с ним расправится женщина.
Она услышала позади себя шепоток дыхания и повернулась, чтобы посмотреть на второго мужчину. Он лежал на краю ее драгоценного персидского ковра, его кровь просачивалась в замысловатый узор из виноградных лоз и тюльпанов. К ее удивлению, он был еще жив.
Она подошла к нему и толкнула его в плечо носком туфли.
Его глаза распахнулись. Он уставился на нее и потянулся за своим оружием, но она уже отбросила его подальше, и все, что он мог сделать, это хлопать рукой по полу, как умирающая рыба, плещущаяся в собственной крови.
— Кто тебя послал? — спросила она.
Его рука зашарила по полу еще неистовей. Пуля, которую она выпустила ему в шею, должно быть, повредила позвоночник, и движения его были судорожными, рука дергалась, как у робота. Может быть, он не понимал по-французски. Она повторила свой вопрос, на этот раз по-русски: Кто тебя послал?
В его глазах она не увидела ни малейшего проблеска понимания. Либо он угасал слишком быстро, и его мозг уже не мог нормально функционировать, либо он не понимал языка, и то и другое вызывало беспокойство. Она могла бы справиться с русскими, но если бы этих людей послал кто-то другой, это стало бы проблемой.
— Кто пытается меня убить? — спросила она, на этот раз по-английски. — Скажи мне, и я оставлю тебя в живых.
Его рука перестала трепыхаться. Он затих, но она увидела в его глазах, что он понял вопрос. Как понял и то, что на самом деле уже не имело значения, скажет ли он ей правду; в любом случае, он был покойником.
Она услышала мужские голоса в коридоре перед своей квартирой. Не послали ли они за подкреплением? Она слишком долго медлила, и у нее не осталось времени допрашивать этого человека. Она прицелилась из своего пистолета сглушителем и выпустила две пули ему в голову. Спокойной ночи.
Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы вылезти из окна на пожарную лестницу. Ее последний взгляд на свою квартиру был горько-сладким. Здесь она обрела частичку счастья и наслаждалась заслуженными плодами своих трудов. Теперь это место превратилось в бойню, стены которой были залиты кровью двух безымянных мужчин.
Она спрыгнула с пожарной лестницы в переулок внизу. В 11:00 вечера улицы Парижа все еще были людными, и она легко затерялась среди пешеходов, прогуливавшихся по оживленному проспекту. Она услышала приближавшуюся полицейскую сирену, но не ускорила шага. Это было слишком рано; сирены не имели к ней никакого отношения.