Шрифт:
Иллюстратор Ксения Рубанова
ISBN 978-5-0056-4123-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Дисклеймер
Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет. Пожалуйста, обратитесь к врачу для получения помощи и борьбы с зависимостью.
Пролог
Стремительно проталкиваясь сквозь звёздную систему, комета неслась мимо безжизненных и обитаемых планет к неведомой цели. Кубометры пустоты заполняло сиреневатое мерцание газового шлейфа; сияние постепенно усиливалось, стирая грани и превращая пространство в бесконечное море завышенного контраста.
Покрытая зубцами аспидная глобула летела через вселенский омут до тех пор, пока на пути не возникла синеющая гладь планеты-океана.
Каменистый саркофаг сгорел в атмосфере, до воды добралось лишь жёлтое ядро.
Сильный удар о поверхность заставил подводные вулканы неистово извергаться, а волны – вздыматься до небес в сокрушительных цунами, охвативших толщу до дна. Гигантские валы каскадом прокатились по планете, содрогающейся в мощных землетрясениях.
Кратер с угнездившимся ядром мгновенно заполнился водой. Сфера зависла над идеально круглой впадиной, распространяя манящее золотистое свечение в горячей от пробудившейся тектоники воде.
По планете прокатилась дрожь.
Пурпурно поблескивая, за цунами последовала другая волна, несущая хаос совсем иной природы.
Действие первое. Кто я?
1
– Солнце имеет шесть слоев: три внутренних, три внешних. Обратите внимание на проекцию…
В просторной аудитории в форме греческого театра стыло и сумрачно. Чтобы привлечь рассеянное внимание студентов к мультимедиа, приглушили свет.
Профессор, опрятный старик, опирается правым локтем о стойку кафедры, левой рукой в перчатке нейроинтерфейса водит по воздуху, вращая голографическое изображение Солнца, конусом спускающееся с проектора под потолком в пространство между стеной и первым рядом парт.
Желтые огоньки поблескивают в глазах слушателей.
– Стрелками обозначены солнечная корона, протуберанцы, а в приближении – гранулы…
Миру гипнотизирует плавное вращение звезды. Речь преподавателя превращается в фоновый неразличимый шум. Лилово-желтые аберрации парят в виде колец и аурой окантовывают людей и предметы.
Миру мутит с утра.
Закрыв глаза, она со вздохом откидывается на жесткую и холодную спинку скамьи. На парте лежит голографик – маленький цилиндр с выдвижным экраном, а в нем плавает облачко сообщения с университетской персональной почты: «Мира Даль, зайдите в деканат» с пометкой – срочно!
Она уже знает, зачем.
Через двадцать минут на ковре у декана, тощей женщины с копкой кудрей, напоминающих змей Горгоны, ее отчитывают:
– Два! Два месяца назад вам было сделано последнее предупреждение: если не закроете долги, нам ничего не останется, кроме как отчислить вас! Вы даже не пошевелились!
Мира смотрит под ноги.
– Я понимаю.
– По-моему, не до конца! Ваш отец, уважаемый человек, поручился за вас! Вы только благодаря его протекции так долго здесь продержались. И никаких подвижек! Преподаватели жалуются, говорят, вы часто отвлекаетесь, не можете сосредоточиться, посещаете занятия по желанию и совершенно ничего не делаете дома!
– Они правы.
Горгона несколько смягчается и даже мило улыбается, будто бы по-матерински.
– Почему вы не хотите учиться? Я же вижу, у вас есть потенциал. Может быть, какие-то личные проблемы?
– Не знаю.
– Может, стоит посетить психолога?
Мира смотрит исподлобья.
– Спасибо за участие, но все проблемы, если они есть, я решу самостоятельно.
Декан вздыхает и снова окаменевает.
– Я не сомневаюсь, что решите, но уже вне стен этого заведения.
– Я могу идти?
– Распишитесь в документах. Если захотите восстановиться, мы вас ждем!
– Я подумаю.
Мира направляется к столу секретаря, который разворачивает электронный бланк, и ставит палец в специальную ячейку, где отпечаток успешно оцифровывается.
В коридоре силы покидают ее, она опускается на ступеньки широкой мраморной лестницы.
– Черт! Черт! Я же сама этого хотела! Я сама! Что я теперь ему скажу?
В руках дрожит голографик, под пальцами бежит список контактов. Матильда, отзовись. Ты как старшая сестра, как мудрый сэнсэй, постигший жизни в ее простоте, ты все знаешь, ты подскажешь…
– Мира, привет. Как дела?
– Ты можешь за мной приехать? – голос падает. – Уже почти шесть. Ты занята?
– Что-то случилось? – беспокоится Матильда. – Мира, только не говори, что…
– Да, меня выгнали.
– Понятно. Я рядом, скоро буду, выходи. И постарайся не думать ни о чем, ладно? Отпусти ситуацию, как дзен-буддист…
– Этим я и занимаюсь по жизни…
– Нет, ты занимаешься саморазрушением!
Бывают моменты, когда чувствуешь себя полностью свободным, ничем не связанным, но вместе с тем бессильным. Отпустишь ситуацию, и приходит сиюминутное ощущение безграничных возможностей, которое сначала окрыляет, позволяет борзеть и хлопать дверьми, а затем сменяется абсолютной потерянностью. Дальше – что?
Что делать? Мысль граничит с паникой.
Ступеньки глухо стукают под ногами, за ними – холл, кончающийся турникетом. Дрон-охранник вращает головой и что-то пищит одобрительно.
В уютном внутреннем дворике толпятся студенты, разбившись на пары и тройки.
Мира ежится. Пойти бы куда угодно, только не домой – там ждет мрачное лицо отца, из строгого рта, вытянутого в полоску, отрывисто вырываются упреки, нравоучения, благородная мораль. Нотации, нотации, нотации. Одиночество. Муть. Тошнота. Только не сегодня.