Шмель
Шрифт:
Нас привезли к обшарпанным воротам военной части, но она, как оказалось, не была конечным пунктом наших передвижений. Здесь мы по одному заходили в кабинет к начальнику, беседовали с ним, и, после этого определялась наша дальнейшая судьба. Я зашел в душный кабинет. Напряжение царило в воздухе, но на военного оно, казалось, не влияло. Он был таким и в мирное время, и на рынке, и дома на горшке: спокойный, сосредоточенный, целеустремленный. Его ничуть не смущала рация, стоявшая на столе, рядом с ним и, то и дело, начинавшая шипеть или говорить чужими неразборчивыми голосами. Полковник спросил:
– Какая специальность?
– Зенитно-ракетные войска, ПВО, – смущенно ответил я.
– Помнишь что-нибудь?
– Не много, – пришлось честно признаться.
– На аппаратуре работал?
– На сборах один раз показывали… – начал было я, но голос полковника прервал меня.
– Ясно, кто по профессии?
– Экономист.
– Молоток в руках умеешь держать?
– Умею
– Едешь в стройбат, нам казармы нужны, все ясно?
– Так точно, – по уставу ответил я и вышел.
– Что сказал? – спросил меня какой-то военный в коридоре.
– Стройбат, – промямлил я, и он взял меня за плечо, придал направление движения по коридору и махнул кому-то рукой, показывая на меня. В конце коридора меня встретили, и, через пару минут я уже снова трясся в автобусе. Потом последовало еще несколько пересадок, поезд, вертолёт, и вот я заправляю койку на втором ярусе двухэтажной кровати где-то в глубине мира. Здесь теплее, чем там, откуда я приехал, но постоянно слышны взрывы и выстрелы. Так я себе и представлял войну.
Дальше мало интересного: однообразные будни, отличающиеся только зданиями, где приходилось работать. Нужно сказать, вопрос полковника о моем умении управляться с молотком был лишним – мне так и не довелось его подержать: занят я был, в основном, работами по сбору мусора и подметанию полов. На интеллектуальном уровне – недалеко от моей работы на гражданке, на самом-то деле. Распорядок дня был строгим, но к нему можно было привыкнуть, что я и сделал. Несмотря на общую военную ситуацию и тесное общение с сослуживцами, друзей у меня не появилось. По моей инициативе, надо сказать. Мне были неинтересны их диалоги, которые я поддерживал постольку – поскольку, а, соответственно, и их личности. Спустя неделю пребывания, началась бытовуха. Оказывается, и на войне может быть скучно.
Конец ознакомительного фрагмента.