Шрифт:
***ВНИМАНИЕ***
Следующая книга содержит сцены и описания, которые могут расстроить некоторых читателей. Пожалуйста, имейте в виду, что это экстремальный роман, предназначенный для взрослой аудитории.
***
Авторские права © 2014 Мэтт Шоу
Издательство Мэтта Шоу
Все права защищены. Данная книга или любая ее часть
не может быть воспроизведена или использована каким-либо образом
без письменного разрешения издателя, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.
Персонажи этой книги являются полностью вымышленными.
Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является чистой случайностью.
www.facebook.com/mattshawpublications
www.mattshawpublications.co.uk
Данный перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и не несет коммерческой выгоды. Не публикуйте файл без указания ссылки на канал.
Переводчик: ИСПОВЕДЬ ГРЕШНИЦЫ
Приятного чтения, грешник~
ДО
Монстр
Восьмилетняя девочка вжалась в подушку, изо всех сил сжимая в руках плюшевого мишку. Медвежонок должен был защищать от монстров, которые приходят в темноте. Она знала, что не должен. Не может. Даже в этой комнате он был бессилен, хоть ей и хотелось верить в обратное.
Это случалось не каждую ночь, но слишком часто. Слишком. И она никак не могла понять — почему.
Дверь с противным, затяжным скрипом поползла внутрь. Он стоял в проеме, залитый темнотой коридора, и смотрел на ее маленькую фигурку под одеялом, в дальнем углу комнаты. Девочка зажмурилась, затаила дыхание, притворилась спящей. Может, уйдет? Он никогда не уходил. Мужчина вошел, притворил дверь с тихим щелчком и направился к кровати. Шаги были тяжелыми, но нарочито тихими. Он сел на край, и его вес заставил пружины жалобно скрипнуть. Большая, чуть шершавая рука вынула мишку из ее закоченевших пальцев и опустила его на пол. Бесшумно. Безжалостно.
Она открыла глаза. Ребенок. Взгляд, полный такого животного ужаса, что его, казалось, должно было разорвать изнутри. Но он либо не замечал этого, либо — что страшнее — видел и оставался равнодушным.
— Он нам не нужен, правда? — голос был низким, нарочито спокойным, почти ласковым.
Она рванула одеяло до подбородка, зная, что это бесполезно. Если захочет — стянет. И он снимал его почти всегда.
В горле стоял ком, хотелось кричать, разреветься навзрыд. Но он говорил, что если она пикнет, сделает что-то не так, он расскажет маме. Мама узнает, какая она грязная, испорченная девочка, и выгонит ее из дома. И она верила.
— Не закутывайся так, сегодня душно, — сказал он, и одеяло соскользнуло на пол легким движением его руки.
На ней была пижама с мышкой в пышном платье. Он медленно провел глазами по силуэту, и в уголках его губ заползла улыбка.
— Симпатичная пижамка.
Девочка не отвечала. Она застыла, превратилась в ледышку. Его ладонь, еще теплая, коснулась ее щеки, погладила. Шершавые подушечки пальцев скользили по коже.
— Если будешь хорошей девочкой и сделаешь, как я скажу, тебе нечего будет бояться. Мы просто поиграем, — нашептывал он.
Она всегда была «хорошей девочкой». Всегда делала, как он говорил. Рука, только что ласкавшая щеку, поползла вниз по телу, к поясу пижамных штанишек. Замерла на секунду, будто наслаждаясь моментом, а затем проскользнула под резинку, под ткань, туда, где была только тонкая, беззащитная детская кожа. Другой рукой он расстегивал свою ширинку. Когда его пальцы коснулись самого сокровенного, она не смогла сдержать мелкую, предательскую дрожь. Она никогда не кричала. По крайней мере, не вслух. Не в такие ночи.
Ночи были разными. Иногда он был почти нежен, будто играл в заботу, притворялся внимательным. В другие вечера, когда в доме никого не оставалось, в нем просыпалась грубая, хищная нетерпеливость. Тогда он думал только о своем удовольствии, а ее тихие всхлипы и зажатые в кулачки пальцы только подстегивали его.
Утро наступало неизбежно, как наказание. Девочка, бледная, с синяками под глазами, ныла матери, что у нее болит живот, что она плохо себя чувствует. Мама, вечно спешащая и усталая, отмахивалась, натягивала на нее платье и торопила в школу — самой надо было на работу. А чудовище в это время сидело за кухонным столом, безмятежное и сытое. Его взгляд был прикован не к его ночной игрушке, а к утренней газете, разложенной перед ним.
— Или мне кажется, или в этом мире вообще не осталось ничего, кроме грязи и скверны? — он отхлебнул кофе и удовлетворенно выдохнул. — Мир, ей-богу, летит в тартарары.
МЭТТ ШОУ
“ШЛЮХА”
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
22 года спустя
Встреча
Перед зеркалом в ванной я в четвертый раз сегодня поправляю помаду. День выдался насыщенным, но я не жалуюсь — особенно после вчерашнего. Вчера было мертвое молчание: телефон звонил всего пару раз, хотя в обычный рабочий день набирается с полдюжины звонков.
То, чем я зарабатываю на жизнь, называют по-разному: проституция, работа в ночную смену, эскорт-услуги, секс-услуги. Или просто — шлюха. Я предпочитаю «проституция». Оно происходит от латинского prostituta — «публично выставленная». Честно, без прикрас. Мне это нравится. Не нужно изворачиваться и придумывать красивые названия там, где суть проста: деньги в обмен на доступ к телу.
Общество смотрит на таких, как я, свысока. Но наша профессия — древнейшая в мире. А вы знали, что, по оценкам, годовой оборот в этой индустрии — больше ста миллиардов долларов? Это наглядно показывает: сколько бы нас ни осуждали, куда больше тех, кто втихомолку ищет наших услуг для собственного удовольствия. Опыт научил меня и другому: многие из тех, кто публично морщит нос, на деле сами пробираются в наши объятия, пока их жены, подруги или коллеги мирно спят.
Я откладываю помаду рядом с косметичкой и на секунду ловлю собственный взгляд в зеркале. Я хорошо выгляжу. Это обязательное условие.
Длинные светлые волосы, фигура 44-го размера, грудь, подчеркнутая утягивающим бюстгальтером под коротким блестящим черным платьем. Чулки в сетку, закрепленные подвязками, которые скрываются под подолом, намекая на откровенное белье. Я выгляжу одновременно стильно и развратно. Последнее особенно важно: нужно пробудить в клиенте первобытный инстинкт с порога. Как только он начинает думать о сексе, он становится податливым в моих руках. А это — половина успеха.