Чтение онлайн

Оставшись без поддержки, дерево шлепнуло Михаила по голове, и оба они грохнулись на сцену.

Анна Степановна, пропустившая молниеносную череду событий за своей спиной, сделала совершенно не те выводы.

Она перевела взгляд с Виктора Геннадьевича на поверженного Михаила и крикнула:

— Дети! Бегите!

Соня, Костик, Инна, Денис и братья Ерохины недоуменно переглянулись.

Виктор Геннадьевич же кинулся к охраннику, чтобы помочь ему встать. Тот в ужасе начал отползать.

Анна Степановна обернулась к Семену Семеновичу:

— Помогите его задержать!

— Да чего его задерживать? Его уже дерево задержало. Хе-хе, — сказал Семен Семенович, но все-таки поднялся с места.

Охранник дополз до края сцены и с испугом смотрел на приближающегося Виктора Геннадьевича.

— Стойте! Уймитесь! — Анна Степановна смело шагнула навстречу Виктору Геннадьевичу.

Он остановился.

— Анна Степановна! Я же не специально!

Директрисе показалось, что Карабас сказал это голосом Виктора Геннадьевича. Потом ей показалось это снова.

— Он сам бросился под дерево! — продолжал оправдываться Карабас.

Из-за декорации выглянул папа.

— Здрасьте, — тихонько кивнул он Анне Степановне.

Анна Степановна крепко зажмурилась, но, когда открыла глаза, папа не исчез. Зато у Карабаса исчезла борода. Без нее он еще больше стал походить на Виктора Геннадьевича.

— Мне надо присесть, — сказала Анна Степановна.

Инна подтащила бабушке стул.

— Хотите попробовать белого кваса? — спросил у директрисы Семен Семенович, когда она уселась. — Очень освежает.

Анна Степановна сжала виски пальцами.

— Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? Карабаса же играл… вон тот… — она кивнула на папу.

Папа смущенно поклонился и ойкнул. Спина еще не совсем отошла.

— Видите ли, Анна Степановна, из-за обстоятельств непреодолимой силы я не смог вовремя… В общем, я застрял на даче, и нашему Алексею Леонидовичу пришлось за меня отдуваться половину спектакля.

— Видимо, я ваше появление пропустила, когда выходила…

— В общем, спасибо Алексею Леонидовичу. Он всех нас спас! Спектакль состоялся только благодаря ему!

— Много чего состоялось благодаря ему… — сказала Анна Степановна. — Вот уж не думала, что буду рада выйти на пенсию.

— Ну что вы! Вам еще рано! — заверил директрису Виктор Геннадьевич.

— Нет, нет. Все решено.

— Баб! Значит, теперь у нас Виктор Геннадьевич будет директором! — проговорилась Инна.

— Почему? — удивился Виктор Геннадьевич.

— Почему? — удивилась Анна Степановна.

— Ну ты же говорила, что на твое место нужно кого-то молодого. И сказала, что в день спектакля все решится. Разве ты не хотела убедиться, что раз со спектаклем Виктор Геннадьевич справится, то и со школой сможет?

— Виктор Геннадьевич и раньше справлялся со спектаклями. Зачем бы мне такую проверку ему устраивать? И сегодня, к слову, спектакль не сказать, что прошел на пять.

— Но ты все равно уходишь на пенсию?

— Да, Инночка, да.

Инна обрадовалась, но сказала:

— Жаль…

— Ничего. Тетя Женя будет хорошим директором.

— Тетя Женя?

— Да, Инна, твоя родная тетя Женя. Евгения Павловна, — пояснила Виктору Геннадьевичу директриса. — Вы, кажется, ее знаете.

— Да, — кивнул Виктор Геннадьевич, — самый адекватный человек во всем РОНО.

На словах «адекватный человек» Анна Степановна глянула на папу.

— И все-таки, — сказала она, — мне ваш выбор, Виктор Геннадьевич, кажется странным.

— Да не прикасался я к вашему компьютеру! И сырок я не ел! — всплеснул руками папа.

— А кто тогда?! Только не говорите, что это была во…

— …рона! Ворона! Вороооооо! Ааааа!

Этот истошный крик принадлежал вбежавшему в актовый зал завхозу. Он быстро произвел рекогносцировку местности и шмыгнул за штору. Через миг в распахнутую дверь влетела ворона. Она пронеслась над рядами и уселась на самый верх декорации.

Завхоз выглянул из-за шторы. Поняв, что ему удалось провести птицу, он выскочил из укрытия и выбежал из зала, захлопнув за собой дверь.

— Ну допустим, — прервала общее молчание Анна Степановна. — Но я же видела у вас мой кулон.

— Я нашел его в гнезде. Собирался передать Виктору Геннадьевичу, — папа полез за пазуху и вытащил кулон. — Вот.

— Жаль, я камеру выключил, — сказал Семен Семенович. — Самое интересное у вас оказалось в конце.

На празднике в классе папа скромно сидел в углу и отказывался от угощений.

— Пап, хочешь манго? — спросила Соня.

— Не, не, ешьте сами. У нас и так дома есть манго… Приду да съем.

— Пап, но…

— Хотя, знаешь, давай! Мне кажется, я сегодня заслужил съесть за день два манго!

Ближе к вечеру, когда школа почти опустела, продюсер понял, что его желудок одержал победу. Ростислав Борисович был все еще бледно-зеленым, как незрелый банан, но клокотание в животе прекратилось.

Продюсер поднялся со стула, к которому был прикован все это время, и сделал неуверенный шаг. Желудок не шевельнулся. Наконец можно было с честью встретить спасателей.

Как Ростислав Борисович ни барабанил в дверь, к нему никто не пришел, но зато через смартфон он смог найти в Интернете сайт двести четвертой школы. Спустя пятнадцать минут и несколько телефонных разговоров, во время которых он чувствовал себя неимоверно глупо, продюсеру пообещали выслать помощь.

Дверь Ростиславу Борисовичу открыл бородатый старик в замызганной спецовке.

— О! И правда — человек! — сказал он. — А то мне говорят, иди, Степаныч, выпусти человека из радиорубки. А я думаю — да не может быть.