Шрифт:
Предисловие
Вечные и актуальные вопросы бытия, которые тонкой нитью переплетаются в простой человеческой судьбе. Отрывок-размышление или повод задуматься о судьбе человечества.
Что ждет нас в будущем?
В груди беспокойство за детей, у которых родители невменяемые. Или Родители алкоголики. По телевизору: отец под влиянием наркотиков ударил жену, малолетнего ребенка выпал из кроватки и порезал стеклом от зеркала. Что было с ребенком?
Что происходит с такими детьми, какой ужас они испытывают и в кого после вырастают, как проявляют себя в этой битве за жизнь?
Глава 1
Шли вторым эшелоном, обозы, музыка. Пошел попить воды из реки. Увидел труп японца, распух увеличился до двух размеров. Ужас. Воду –то попил. А дальше в зарослях кукурузы увидел двух интендантов, продавали китайцам провиант. Его поймали, хотели расстрелять, отпустили.
Особый отдел Владивосток 2 – я речка старшина второй статьи. Искали откуда работает передатчик. А японцев не застукаешь. Только переезжаешь, опять начинают работать. Прячут под камнями.
Дед – это дед Т . Его все называли Бонза. К нему стекалось золото. Орудовала банда. Все её боялись. Сжигали дома, не щадили детей. Закидывали обратно в окна.Грабили в поездах в основном тех, кто добывал золото. И вез с собой. Играли в карты. Кто выигрывал, тех убивали. Тесть работал помощником машиниста. Ездил на этих же поездах.
«Прибыла в Одессу банда из Амура». Это значит, что «Черная кошка» пришла в центральную часть России с Дальнего востока. И основной период её деятельности был на Дальнем Востоке.
К деду Таньки стекалось золото. Он пил только 1 рюмочку. Он сеял редиску притоптывал её. Он был начальником жандармерии России.
Отдельных женских батальонов не было. Женщины воевали в составе общих соединений.
За вторым эшелоном студебекеры бежали китайские дети, просили купить хоть что-то. В основном продавали запрещенные препараты в обмен на еду.
Я, Михаил, пришел с тестем взял бутылку водки к Родионову-старшему. Владимир Трофимович Тесть с Родионовым переглянулись, потом разговаривали.
Глава 2
Осенью 1945 года закончилась Советско-японская война. Ольга возвращалась домой. Стоял октябрь сырой и промозглый. В Шилке ей удалось сесть в полуторку, наполненную людьми, такими же, как она продрогшими и неразговорчивыми. Мокрой скользкой дорогой машина катилась сквозь серое туманное утро. Попутчики, не сговариваясь, хоть как–то согреться, сжались в одну кучу. От жуткого холода Ольга куталась в матросский бушлат. Натянутая пилотка не спасала голову от пронизывающего ветра. Ног уже не чувствовала. Очень хотелось высунуть голову и посмотреть вокруг на родные места. Дорога пролегала Забайкальскими степями. На каждом толчке Ольга ощущала приближение к родным местам. Четыре года назад таким же дождливым днем машина увозила её на войну, в неизвестное. Тогда Ольга хотела попасть на фронт, бить фашистов. Но служить ей пришлось совсем в другой стороне, на Дальнем востоке.
Пять часов езды показались Ольге вечностью. В мыслях она думала только о том, как встретится с отцом, с сестрой, с братом. За время войны редко получала от них весточки. Ждут ли они её? Мысли о встрече с родными обогревали продрогшую Ольгину душу. Наконец, в кузове началось оживление, попутчики зашевелились. Ольга открыла глаза, вдалеке увидела приближающийся родной поселок. Сердце сжалось от радости: знакомые родные места. Вот и уже Дарасун. Ещё немного – и полуторка остановилась на Рабочей улице в центре поселка.
Да, отсюда давно-давно она уезжала на войну. Неподалеку на этой улице её родной дом. Пассажиры стали спрыгивать на землю. Ольга привстала с сидения и поняла, что вся насквозь промокла. В жутком холоде она не заметила, как описалась. Стало страшно и стыдно. Но до неё никому не было никакого дела. Попутчики быстро под мелким дождичком разошлись по сторонам. Накинув на плечо походный мешок, Ольга быстро, как могла, побежала в сторону дома. Вот он – родной дом! Из трубы струится небольшой дымок. Ольга открыла знакомую калитку. Аааа, Мухтар! Собака с визгом прыгала до самого лица, грязными лапами пачкала Ольгину одежду. Оля изо всех сил прижала собаку к себе. Та встретила Олю так, как будто они и никогда не разлучались. В окошке увидела лицо отца. Выглянув в окошко, он узнал свою родную Лельку. Оля пробежала дворик, зашла на крыльцо и распахнула двери в дом. Отец! Со слезами на глазах навстречу вышел отец. Низенького роста, седой, худенький, он с раскрытыми для объятий руками прижал её к себе. Похлопывая по спине, только приговаривал: – Отхон, Отхон мой.
Конец ознакомительного фрагмента.