Шкет
Шрифт:
– А мы не один ролик снимем. Мы ещё наснимаем. Других. Пошли!
– Куда?
– На площадку.
И Вера пошла. Уже вечерело и на площадке было полутемно. Андрей включил камеру с подсветкой.
– Я снимаю. Раздевайся и начинай.
Вера достала из входного люка мусоропровода бутылку. Это была бутылка из-под напитка объёмом 0,33 л.
– «Хорошо хоть не из-под шампанского».
Скинула халатик и присев, прижала горлышко бутылки к промежности, и потихоньку стала засовывать внутрь.
– Не видно ничего. Ты как-нибудь наклонись, чтобы было видно.
Вера выпрямилась, удерживая бутылку, уже полузасунутую. И опираясь другой рукой на крышку люка мусоропровода, наклонилась вперёд, выставив, на обозрение камеры, жопу.
– Да – сказал оператор – Класс! Продолжай.
И Вера, продолжила!
Сосед, мужик уже давно за сорок, курил на площадке, пролётом выше. И поэтому Вера не учуяла сигаретный запах. А сосед услышал возню, и шушуканье снизу. Мужик был любопытный, и загасив окурок, и сунув в баночку из-под сайры, закреплённую на трубе перил, и старясь не шаркать тапочками, стал спускаться.
То, что предстало пред его, незамутнённые, алкоголем, очи, сначала повергло в лёгкий шок, а потом …
А потом мужик оступился, и шаркнув тапочками, свалился с последней ступеньки. Но упал удачно. Не повредив, жизненно важный, орган, уже возбудившийся. Оператор прошмыгнул мимо мужика, на ходу ткнув – «Сохранить».
А Вера, погрузившись в процесс, ничего не заметила и продолжила сношать себя бутылочкой, заводясь, и впадая в предоргазменный экстаз.
Мужик, на карачках, подобрался поближе, и вперился в разверстые губки Вериной манды.
Вера истекала соком, а мужик – слюнями.
Так они и кончили.
Вера засадила бутылочку. Всю!
Мужик подавился слюной.
Вере пришлось спасать случайного свидетеля её оргии с бутылочкой. Она шлёпала его по хребту и мужик отошёл, и лицо, уже посиневшее, зарозовело. В благодарность, за спасение, мужик пообещал никому не рассказывать о том, что увидел.
Но отсосать, Вере, всё же пришлось.
Это не заняло много времени. Мужик был холостой, с длительным воздержанием, и излился, едва Вера приласкала его залупу язычком. Спермы было много. Так много, что Вера не успевала её всю проглатывать, и излишки пошли носом!
Вера, вернув бутылочку на место, ушла.
А мужик, ещё долго сидел на ступеньках, пребывая в эйфории. О таком приключении, он не мечтал, даже в самых запредельных своих фантазиях.
Видео получилось, не сказать чтобы классное, но для оператора, лишь в начале карьеры, вполне сходное.
Вера смотрела (одна!), раз пять.
– Тебе ещё рано такое смотреть – сказала она брату, возвращая телефон.
До конца дня, Андрей заработал на этом ролике полторы тыщи. Трое из его дружков раскошелились сразу.
Двести двадцать пять рублей, Андрей отдал Вере.
– Откуда у тебя наличка? У мамы украл?
Андрей замотал головой – Я заработал.
– Гдеэ?
– На фотках.
– Моих? А где проценты?
– На фотки у нас нет оферты!
– Чевоо?
На следующий день, ближе к вечеру, бабульки, числом с полдюжины, играя в карты на детской площадке, делились суточными сплетнями.
Всех переплюнула Габриэловна, старушка уже за восемьдесят, но бодрая и шустрая, как электровеник.
– И достаёт она из мусорки – вещала Габриэловна – бутыль из-под шампанского. И засовывает она, эту бутыль, донышком в свою пиздень! И мужики, лицезревшие сиё безобразие, падали в обморок. И упали все. До одного. А она наяривает, и приговаривает – Ебись бутылочка большаая-пребольшаая! Ебись бутылочка большаая-пребольшаая! И снимала группа телевизионщиков это на камеру. И отправили оне это видево в Гиннес. И занесли это в книгу рекордов. Вот така, бабоньки, рекорддевка проживат в нашем доме. А вы бабоньки, выходит, прожили свои жизни зазря. Поскоку ничаво, окромя хуёв, в свои недоёбанные пиздёнки не совали!
У старушек карты вываливались из рук, и чесались пиздёнки. Недоёбанные.
Вера стеснялась этого. И не хотела никому рассказывать. Но от нас то ничего не скроешь. Да и чего стесняться то?
Мужику тому, что застал её на площадке с бутылочкой, было не далеко за сорок, а далеко за пятьдесят. Причём так далеко, что аж за шестьдесят перевалило.
Но Вера стеснялась не этого! Ну подумаешь, за шестьдесят. Ну подумаешь, мужик ссать захотел. После того, как Вера откачала его. И поссал. В бутылочку. Ну не на пол же ссать? В самом деле.
Мужик поссал в бутылочку, и вернул её Вере.
И Вера, продолжила!
С бутылочкой, заполненной мочой, оказалось даже интереснее. Вера запихивала бутылочку в пизду, а моча булькала, и разливалась. Ободочек, на горлышке бутылочки, тёрся по стенкам влагалища, как оргиастический валик на члене. Но член, хоть и возбудившийся, всё же не столь твёрд, как стекло. Знаете, когда не было силикона, из чего делали фаллоимитаторы? Из нефрита!
Нефритовый стержень.
Это фаллос!
Бутылочка была твёрдой, как нефритовый стержень! Она не гнулась, и Вера засовывала её в пизду. Всю! И держа за донышко, совала дальше! И горлышко касалось шейки матки. И эти прикосновения, и трение ободка по стенкам пизды, и донышко, закупоривавшее пизду, и моча, булькающая и плескавшаяся из горлышка, и сочившаяся из пизды, и струящаяся по ляжкам, и растекающаяся ароматной лужей по бетонному полу. И мужик, давящийся слюнями, и дрочащий свой вялый, дряхлый и чёрный, как у негра, хуй!
И Вера, голая, стоящая на коленях, и сосущая этот вялый, дряхлый и чёрный хуй! Хуй, пропахший сигаретным дымом. Она удивлялась этому, и никак не могла сосредоточиться на процессе сосания хуя соседова. Но её осенило! Он же дрочил свой дряхлый и чёрный, как у негра, хуй. Дрочил руками. Теми самыми руками, которыми держал сигарету, когда курил на площадке. И как только её осенило, она полностью отдалась!
Конец ознакомительного фрагмента.