Шипка
Шрифт:
— Я очень занят, но я к вашим услугам, — сказал Калитин раздраженным тоном, чём весьма озадачил журналистов.
— Могли бы вы, господин подполковник, пригласить сюда двух русских унтер-офицеров и двух болгар? — спросил Уорд.
Просьба показалась Калитину странной, но он тут же распорядился, чтобы ординарец Христов позвал первых попавшихся людей. Он нарочно не назвал фамилии, чтобы иностранцы не подумали о специальном отборе.
А Христов бежал по деревенской улице и обдумывал, кого бы позвать на такую беседу. Обязательно Стояна Станишева: жил и учился в Париже, знает, как вести светский разговор. Можно и Николу Колчева: немногословен, лишнего не скажет. Из русских, пожалуй, больше всего подойдут Василий Виноградов и Аксентий Цимбалюк: первый за словом в карман не полезет, а второй рассудителен и очень сметлив, знает, когда и что нужно сказать.
Отыскал он их быстро. Передал приказание командира, потом добавил, чтобы они привели себя в порядок и выглядели молодцами: как-никак, встреча предстоит с иностранными корреспондентами — один из Англии, а другой из далекой Америки.
Минут через двадцать ополченцы и русские унтер-офицеры уже входили в домик командира дружины. Василий Виноградов на всякий случай прихватил трехрядку.
•— А это зачем? — нахмурился Калитин.
— Гости у вас, ваше благородие, — доложил унтёр, — может, повеселить нужно!
— А чем вы можете повеселить? — спросил, улыбаясь, Мак.
— А всем! — охотно ответил Виноградов. — Хоть спеть, хоть сплясать, все можем!
— Про что же еы поете?
— А тож про все! Про любовь, про службу нашу нелегкую, про жену неверную. Пожелаете, могу и про мисс Британию. Про все могу!
— О, конечно, про мисс Британию! — ехидно подмигнул Мак. — Это же интересно! Не правда ли, мистер Уорд? — обернулся он к англичанину.
— Не надо! — желчно бросил Уорд, — Вы лучше расскажите, зачем переправились на эту сторону Дуная, это куда интересней!
— Братушек единоверных ослобонить, турку кровавого прогнать! Дел у нас много, господин хороший! — не задумываясь, ответил Виноградов.
— А потом?
— Потом-то? — Унтер почесал макушку. — Домой уедем.
— А как же с Царьградом? — спросил Уорд. — Вы же и там быть собираетесь?
Виноградов вскинул выгоревшие брови и удивленно посмотрел на иностранца.
— В Царьграде нам господь бог побывать велел! — быстро проговорил он.
— Небось и остаться там пожелаете? — уточнял Уорд. — Море, красавицы турчанки!
— Не-е-е! — Унтер-офицер махнул рукой. — Зачем мне море, господин хороший, коль я плавать не умею? Турчанку мне тож не надобно: своя женка есть.
— А земля? Вы же крестьянин!
— Земли у нас своей много, Рассея-то, вон, от моря до моря протянулась!
— Я имею в виду вас. Вы, вероятно, мечтаете, чтобы вам прирезали лишнюю десятину?
— А мне и прирежут, — быстро ответил Виноградов, — С войны вернемся и получим. И не одну десятину, а, слышно, по десять дадут.
— Кто же вам даст?
— А государь император! Бар потеснит, а нам даст. Кто с туркой воевал, тот и получит.
— Тогда зачем же вам Царьград? — Уорд улыбнулся.
— А он мне и не нужон! — Виноградов решительно затряс головой. — Крест на святую Софию поднимем — и домой. Што ж нам там еще делать?
— Ну а вы? — Уорд взгляпул на Цимбалюка. — Согласны с ним или ист?
— С Васей я согласен, но от себя добавлю: турку надо проучить!
— И как же вы собираетесь его учить? — оживился Уорд.
— По Царьграду пройдемся — спеси у турки как не бывало. И за себя погуляем, и за дедов-прадедов: им-то не довелось испытать такое!
— А что скажут нам болгары? — Уорд посмотрел на ополченцев. — Что они думают о начавшейся войне?
— Спасибо матушке-России, — сказал Корчев. — Наконец-то мы дождались дядо Ивана!
— В Париже я встречал болгар, которые решительно высказывались против войны, — продолжал Уорд. — Они полагают, что болгарам надо сначала просветиться, подняться в своем развитии, а потом просить у султана автономию.
— Такие глупости можно говорить только в Париже, оторвавшись от родной земли, — глухо проронил Станишев. — Видел и я подобных болгар: им ближе богатый турок, француз или англичанин, чем униженный бедняк болгарин.
— Но подобных людей я встречал и в Румынии! — заметил Уорд.
— К сожалению, таких вы найдете даже в самой Болгарии, — покачал головой Станишев. — Их очень мало, но они есть. Эти эгоистичные люди готовы жить под зонтиком султана веки вечные!
— По моему личному убеждению, они пекутся о болгарах: не желают напрасного пролития крови, — сказал Уорд.
— А что же они делали в апреле прошлого года? — бросил Станишев. — Когда напрасной кровью была залита вся Болгария?
— О кармане своем они пекутся! — недовольно буркнул Корчев.
— Корчев сказал правду, — поддержал Николу Станишев. — Если пожелаете — отыщете среди богачей и таких, кто поглядывает сейчас в сторону Англии: мол, это самая богатая и сильная страна, от нее и нам что-то перепадет. Вот бы она пришла нам на помощь!
— Англия ничего задарма не делает, — проговорил Корчев, — это не Россия!
— Положим, не совсем так. — возразил Уорд, но дальше свою мысль не продолжил.
— Французы говорят: «Хорошие источники узнаешь во время засухи, а хороших друзей в печали». В беде мы еще лучше разобрались, кто наш друг и кто недруг, — сказал Станишев.