Чтение онлайн

Данфи вспомнил, что читал что-то на подобную тему в «Архее».

— О чем вы говорите? — спросил он.

— О Риме. Рим был хранителем истории Запада. Отцы Церкви писали ее, берегли, а когда возникала необходимость, то и стирали.

Клементина удивленно уставилась на него.

— Вы хотите сказать… точно так же, как в Советском Союзе? Как и у них, люди исчезали с фотографий?

Ван Ворден пожал плечами.

— Значит, Церковь вычеркнула из европейской истории целых три столетия? — воскликнул Данфи.

Ван Ворден отрицательно покачал головой.

— Это просто теория заговора. И я ее пересказал, не более. Но что здесь удивительного? Вспомните, что иезуиты сделали с историей майя.

— С какой историей майя?

— Вот именно! С какой историей майя!

— Но зачем Церкви нужно было изменять историю? — спросила Клементина.

— В соответствии с вышеупомянутой теорией?

— Да.

— Чтобы стереть память о золотом веке, к которому она не имела никакого отношения, и скрыть сведения о «грязной войне», которая положила ему конец. — Заметив недоумение Джека, ван Ворден решил разъяснить подробнее: — Меровинги были самой настоящей ходячей ересью. Именуя себя детьми самого Бога — в буквальном смысле Его сыновьями и дочерьми, — они делали все остальные престолы и светскую власть бессмысленной и незаконной. Кому нужен папа в Риме, если сын (или внук, или правнук) Божий сидит на троне в Париже? Пожалуй, это была самая опасная ересь в истории. И вот Меровингов похищают, убивают, предают до тех пор, пока в конце концов из анналов истории не исчезают все следы их правления. В результате они просто исчезли из памяти потомков…

— Пока не появился апокриф, — перебил его Данфи.

— Абсолютно верно. И само собой, когда та же самая ересь всплыла на страницах апокрифа, ее свет необходимо было как можно скорее погасить. Что и было сделано. Верившие в истинность апокрифа беспощадно преследовались и уничтожались до тех пор, пока они не скрылись с глаз Церкви, превратившись в тайное общество, в заговорщиков, постоянно прячущихся от своего могущественного врага.

— Но в чем состояла цель заговора? — спросил Джек.

— Водворить на земле золотой век, — ответил ван Ворден. — А какая еще могла быть цель?

— И каким образом они собирались достичь этого?

— Как только исполнятся все пророчества, он и наступит сам собой.

— Те пророчества, которые…

— …которые приведены в апокрифе.

— И те, где говорится про загадку письмен из злаков? — спросил Данфи. — И про призраки в небесах…

— Значит, они вам известны! — воскликнул ван Ворден.

Джек пожал плечами.

— Да, я видел упоминания о них.

— Конечно, не все пророчества столь… поэтичны. Некоторые довольно конкретны.

— Например?

Теперь плечами пожал ван Ворден.

— «Те земли в единую страну соединятся», — ответил он.

— Это, по-вашему, конкретно?

— Для данного контекста вполне. Оно относится ко времени, когда все европейские народы объединятся в единое государство. Там есть также упоминание об Израиле. «Сион возродится из пепла печей». Очень похоже на то, что произошло на самом деле, не правда ли?

Данфи кивнул.

— Если воспринимать перечисленные пророчества как руководство к действию, — продолжал ван Ворден, — то «Общество Магдалины» можно считать одной из первых сионистских организаций в Европе. Возможно, даже самой первой.

Джек откусил кусочек стилтона и запил его портвейном.

— И что с ним случилось?

— Пока я не узнал о том, как погиб Шидлоф, я считал, что от Общества остались только черные Богородицы в некоторых церквях, типа той, к примеру, что хранится на горе Монсеррат.

Джек и Клементина переглянулись.

— О чем вы? — спросила Клементина.

Ван Ворден снова пожал плечами.

— О статуях Черной Мадонны, иногда с младенцем, тоже черным. Церковь не очень любит о них распространяться, но ведь их можно найти повсюду в Европе.

— Но почему они черные? — спросил Данфи.

Ван Ворден рассмеялся.

— Их цвет — своеобразный код. Он означает, что перед вами не Дева Мария с младенцем Христом, а Магдалина с Меровеем. Это одно из последних напоминаний о тайной церкви — церкви Меровингов, которую Ватикан стремился уничтожить.

Данфи встал и прошел к борту. Солнце справа от него заходило за клубы дыма, поднимавшиеся из фабричных труб на северном берегу Темзы.

— Вы что-то сказали насчет того, как погиб Шидлоф, — вспомнил Джек. — Что вы имели в виду?

— То, что, когда Шидлоф позвонил мне с вопросом об «Обществе Магдалины», я ответил ему, что оно давно не существует. Он высказал предположение, что я ошибаюсь, и я согласился с ним встретиться, но исключительно из вежливости. Я был уверен, что заблуждается-то как раз он, а не я. Но когда я прочел об обстоятельствах его гибели и о том, где нашли его тело — на территории Внутреннего Темпла, — я понял, что Шидлоф был прав.

— Каким образом? Что было такого в его смерти, что заставило вас предположить…

— Это было ритуальное убийство. Таким способом члены Ложи всегда расправлялись со своими противниками. Я могу назвать вам десяток людей, погибших подобным образом, начиная с четырнадцатого столетия. Каждый из них представлял определенную угрозу тому, что вы называете «Обществом Магдалины».

— Но почему? — спросила Клементина. — Какова их цель? К чему они могут стремиться в наше время?

— К тому, чтобы посадить на европейский трон потомков Меровингов.

— Потомков? — воскликнул Данфи. — Откуда кому-либо может быть известно…

— Существуют генеалогии, — ответил ван Ворден. — Одну из них заказал Наполеон. Насколько мне известно, есть и другие.

— Наполеон?

Ван Ворден взмахнул рукой.

— Он сверг Бурбонов и, мне думается, был заинтересован в том, чтобы очернить их как узурпаторов права на престол, принадлежавшего другой династии. Конечно, ему это было очень выгодно: вторая жена Наполеона тоже была потомком Меровингов.