Чтение онлайн

– Понятно. А, вот и Ле Каго.

Хана не слышала шагов, потому что Ле Каго спускался по лестнице на цыпочках, желая появиться перед ними неожиданно, во всем блеске своего великолепия. Хел про себя улыбнулся, ощущая, какая мальчишеская, озорная, сверхнасыщенная лукавым предвкушением торжества аура исходит от Ле Каго.

Баск появился в дверях, чуть ли не целиком заполнив собою дверной проем, и скрестил на груди руки, с неописуемой гордостью демонстрируя друзьям свой восхитительный новый костюм.

– Смотри! Любуйся, Нико, и лопайся от зависти!

Не было никакого сомнения в том, что этот вечерний костюм попал к Ле Каго прямо из костюмерной какого-нибудь театра. В нем соединились черты различных стилей и эпох, хотя преобладал все-таки fin-de-siuecle – характерный для конца девятнадцатого века. Белый шелковый шарф обвивал шею Ле Каго вместо галстука, а на переливающемся парчовом жилете сверкал двойной ряд пуговиц из горного хрусталя. Поверх всего этого великолепия красовался длинный черный фрак, с фалдами на манер ласточкиного хвоста и с отворотами рукавов, обшитыми серым шелком.

Своими все еще влажными, разделенными на прямой пробор волосами и густой, кустистой, закрывающей чуть ли не треть груди бородой он чем-то напоминал шулера, промышляющего на пароходиках, плавающих по Миссисипи. Громадная желтая роза, которую Ле Каго приколол к лацкану, странным образом подходила ко всему его облику, гармонируя с пестротой этой могучей, брызжущей энергией безвкусицы. Широкими шагами он прошелся перед ними взад и вперед, помахивая макилой, точно прогулочной тросточкой. Эта макила переходила в его семье от поколения к поколению; на ее отполированном, пепельно-сером ясеневом древке виднелись кое-где щербинки и вмятины, а от тяжелой мраморной рукояти был отколот кусочек – свидетельство того, что когда-то это оружие неплохо служило, защищая его дедов и прадедов. Рукоять макилы отвинчивалась, обнажая острое, длиною двадцать сантиметров, лезвие, которым можно было проткнуть человека насквозь, в то время как сама рукоять прекрасно служила для того, чтобы отбивать перекрестные удары. Теперь макила служила, скорее, традиционным дополнением баскского костюма, однако в прежние времена она была грозным оружием, без которого не мог бы обойтись ни один баск, отправлявшийся в путь в одиночку, с риском, что ночь застигнет его в дороге.

– Чудесный костюм! – с преувеличенным восторгом воскликнула Хана.

– Правда ведь? Правда?

– Где тебе удалось достать… это? – поинтересовался Хел.

– Мне его… дали.

– В счет проигрыша в каком-нибудь пари?

– Вовсе нет. Мне подарила его женщина в благодарность за… ах, нет, говорить о подробностях было бы не по-рыцарски! Ну так что же, садимся мы, наконец, за стол или нет? Где твои гости?

– Как раз сейчас они идут по аллее к дому, – сказал Хел, направляясь к дверям холла.

Ле Каго выглянул в окно, всматриваясь в глубину аллеи, но ничего не смог разглядеть; вечер и надвигающаяся буря вдавили в землю последние лучи сияющей серебристой дымки. Однако он привык уже к тому, что предчувствия Хела всегда оказываются верными, а потому решил, что там действительно кто-то идет.

В тот момент, когда Пьер протянул руку, чтобы дернуть за колокольчик, Хел распахнул дверь. Канделябры, освещавшие холл, располагались за его спиной, так что он мог хорошо рассмотреть лицо своих гостей, в то время как его собственное лицо оставалось в тени. Один из них явно был руководителем этой тройки, второй – типичным воякой из ЦРУ, выпуска 1953 года, ходячим приложением своего кольта; третий – араб – представлял собой нечто невразумительное. Все трое еще не оправились от пережитого потрясения во время поездки по крутым горным дорогам в автомобиле с выключенными фарами, за рулем которого сидел Пьер, с гордостью демонстрировавший гостям свое замечательное искусство вождения “вольво”.

– Входите, – сказал Хел, отступая в сторону и пропуская незнакомцев в гостиную.

Хана, улыбаясь, уже шла им навстречу.

– Как мило и любезно с вашей стороны принять наше приглашение, хотя мы послали его так поздно. Меня зовут Хана. Это Николай Хел. А это наш друг, месье Ле Каго.

Она протянула руку.

Руководитель тройки вновь обрел всю свою самоуверенность.

– Добрый вечер… мадам. Позвольте представиться. Это мистер Старр. Мистер… Хаман, А моя фамилия – Даймонд.

На последних словах удар грома взорвал тишину ночи.

Хел громко рассмеялся:

– Это наводит на размышления. Похоже, что природа настроена сегодня мелодраматически.

С той минуты, как трое гостей замка, усевшись в помятый “вольво”, совершили с Пьером головокружительную, вытряхивающую душу и вызывающую противное сосание под ложечкой поездку, они так и не смогли больше почувствовать твердую почву под ногами. Даймонд хотел сразу же заговорить с Хелом о деле, но ему совершенно недвусмысленно дали понять, что из этого ничего не выйдет. Когда Хана пригласила всю компанию в золотисто-голубую гостиную, чтобы выпить по стаканчику “Лилля” перед обедом, Даймонд, приотстав немного, обратился к Хелу:

– Полагаю, вы догадываетесь, почему мы прибыли к вам?..

– Поговорим после обеда, мистер Даймонд, если вы не имеете возражений.

Лицо Даймонда на секунду застыло, затем он улыбнулся и сделал нечто вроде галантного полупоклона, тут же пожалев о своем театральном жесте. О, этот проклятый удар грома!

Еще раз наполнив высокие стаканы и обнеся гостей блюдом с крохотными, изящно приготовленными бутербродиками, Хана вела нить беседы, направляя ее таким образом, что Даррил Старр вскоре стал называть ее “ма-ам” и был уверен, что вопросы о Техасе и обо всем техасском вызваны тайными интересом хозяйки к его персоне, а стажер из ООП, которого все называли мистер Хаман, широко улыбался и кивал при каждом новом проявлении внимания к нему. Даже Даймонд, незаметно для себя, поддался обаянию хозяйки и вскоре поймал себя на том, что рассказывает о своих впечатлениях от Страны Басков, чувствуя, что тут его понимают, как нигде, и при этом ощущая себя необыкновенно умным и проницательным собеседником. Все пятеро мужчин встали, когда Хана, извинившись, сказала, что на минутку отлучится – ей надо помочь одеться молодой леди, которая тоже будет обедать с ними.

Когда Хана вышла, воцарилась тишина, столь плотная, что она была почти ощутимой. Хел не нарушал молчания, заставляя гостей чувствовать легкую неловкость и наблюдая за ситуацией с некоторым удовольствием.

Наконец Даррилу Старру удалось найти подходящие слова, чтобы прервать затянувшееся молчание:

– Славное у вас тут местечко.

– Не хотите ли осмотреть дом? – предложил Хел.

– А… нет-нет, не стоит ради меня беспокоиться!

Хел что-то сказал Ле Каго по-баскски, тот сразу же подскочил к Старру и с грубоватым добродушием стащил его со стула, предложил показать сад и Оружейную. Старр пытался отнекиваться, но Ле Каго, широко улыбаясь, настойчиво и довольно-таки больно сжал его руку повыше локтя, и не думая отпускать американца.

– Простите мне эту маленькую прихоть, друг мой, – басил он.

Старр пожал плечами – ничего не поделаешь – и вышел вместе с баском.

Даймонд был в замешательстве, разрываясь между желанием держать ситуацию под контролем и внезапно вспыхнувшим в нем ребячливым, как он и сам прекрасно понимал, порывом показать Хелу, что и он обучен светским манерам и не хуже его умеет держать себя. Он возмущался, сознавая, что ситуацией управляет Хел, но всеми силами старался не высказать своих чувств. Чтобы как-то выправить положение, он заметил: