Чтение онлайн

Майор КГБ: Лечиться вороньими глазками и собачьими жопками...

Полковник КГБ: И жить с козой!

Все смеются. Крючков вздыхает.

Свешников: Кроме того, в тайнике лежали разрозненные купюры разного достоинства ещё советских времён. И даже нераспечатанная банковская бандероль: пачка по двадцать пять рублей.

Майор милиции: В каком банке получены деньги?

Свешников: Надпись выцвела, но тем не менее читается: Промстройбанк, отделение нашего областного центра, есть и номер, и дата.

Майор КГБ: Когда выдана?

Свешников: Когда выдана и где - не знаю, деньги могли быть переведены в сберкассу в любой конец области. А дата двадцатилетней давности.

Майор КГБ (с удивлением глядя на своего начальника полковника): Это столько времени он тут незамеченным живёт?!

Подполковник ВВ (на ухо полковнику): Этот тебя сожрёт раньше всех.Серьёзный мальчик.

Майор КГБ: Должен сказать, что никакой информации на Запад об объекте до сих пор не просачивалось.

Майор милиции (Свешникову): Что вы предполагаете?

Свешников: Я думаю, что Леонид в какой-то мере прав, подозревая здесь криминал. Но он не там искал. Мне думается, что задержанный - это просто скрывающийся от следствия... ну, растратчик, что ли, вор-кассир из банка...

Крючков: Чего бы это растратчику двадцать лет в тайге сидеть?

Свешников: Я задаю себе тот же вопрос. И не просто сидеть. У него там полянка вся под огород вскопана, сена стожок накошен, тропинка к ручью протоптана... Даже выгребная яма вырыта. Благоустроился человек как мог.

Майор милиции: М-да... Жили мы тут себе тихо-спокойно и - вдруг: "Кукареку! Царствуй лёжа на боку!" - следствие проводить.

Свешников: Думается, нужно сделать так: во-первых, постараться проследить путь этих денег...

Подполковник: Да деньги-то уже два раза менялись: то перестройка, то Павловские реформы, то капитализм (оскалившись рычит) во всей своей русской красе.

Свешников: Чем чёрт не шутит, когда Бог спит. Вдруг архивы сохранились. Во-вторых, проверить всех пропавших без вести в 1978-79 годах. В-третьих, отправить на дешифровку отпечатки пальцев - а вдруг?

Майор КГБ: Поднять все висяки того периода.

Майор милиции: Вы, Леонид, займитесь всеми пропавшими, изчезнувшими и отправьте пальцы сегодня же. А вы, Андрей, возьмите на себя деньги и нераскрытые преступления.

Подполковник ВВ: А на хрена нам это всё надо?

17

Вот и всё приключенье, да и вспомнить - чего там?..

Юрий Визбор.

Вставать наутро предстояло рано: самолёт на Екатеринбург улетал в 4 часа дня, поэтому уезжать надо было первым автобусом. Наташа с по Интернету с планшетника регистрировала свой авиабилет; билет до Тель-Авива купили накануне. Илья очень не хотел отрываться от текста своей писанины, неожиданно сюжет пошёл-двинулся-полетел и требовалось только записывать его последовательность. Поэтому он не заметил, когда по кастрюле побежали сперва слабые, но набиравшие силу сполохи радуги. И лишь после того, как выключили свет и Илья на своём надувном матрасике на полу принял удобное для рёбер положение, он увидел разноцветные блики на стене и мысленно застонал: ночь предстояла бессонная.

Наташа по младости своих лет спала на кровати тихо, ни о чём не беспокоясь. Её словно и не было в комнате. Словно чудная дневная бабочка, на ночь сложила крылья и замерла до утра. И она не вызывала никаких крамольных желаний. Илья слегка проанализировал этот момент, удивившись. Или потому, что девушка была слишком юна для него? Нет, пожалуй, нет. Или потому, что у неё на шейке висел крестик, а Илья настороженно относился к любым проявлениям обрядности? Пожалуй, да, тут есть что-то отталкивающее. Но главное - она была дочкой Ивана, а это святое. Это - как родная дочь, как младшая сестрёнка. Что-то гриновское было в ней. Мысли перескочили на Женьку.

А ведь она в чём-то права. Мы были уверены, что нам предстоят великие свершения - а нам предлагали БАМ. Или строить КАМАЗ. Володька-раз Новиков, сосланный в нашу группу из Военно-медицинской академии за то, что трахнул на вечеринке то ли племянницу первого секретаря, то ли внучку третьего, вернулся после армии в свою академию и сейчас кто? В какой-то криминалистической лаборатории при ФСБ патологоанатомом на службе государевой деньгу имеет. Володя-два Поляков владелец доломито-меловой мельницы, превращает осадочные породы в белый порошок для последующего превращения его в краску. И породы не он осаждал, и краску не он делает - необходимейшее промежуточно звено. Но деньгу имеет немалую. Марсель, спаситель мой и напарник мой, которому почку отдам, только намекни, закончил Казанский авиационный, стал начальником испытательного полигона, заслуженный испытатель России. Испытатель ЧАВО? Да чаво-то космического. Что ни в тарелку не положишь, ни в нос не закапаешь, ни на задницу не натянешь вместо штанов. Испытатель будущих отдалённых услуг. А Иван, Наташин отец, друг олимпийский? Что-то у меня спина, слушай, болит... - От старости, старик, лекарств нет, приезжай, покажу несколько упражнений. Ионыч хоть лечил худо-бедно. Мы были обречены на прозябание изначально, хотя этого не понимали. В школьном детстве ещё пели под гитары новые песенки про телегу, про счастье для всех и даром, а потом стали слушать Высоцкого и Галича. Да и они не давали ответов, лишь советовали: "Спрашивайте, мальчики, спрашивайте!" Где наших душ прекрасные порывы? Куда испарились? Мы мечтали о светлом и красивом будущем. А мир оказался хаосом. И вот что странно, во что бы мы никогда не поверили в детстве: мир может существовать только в состоянии хаоса! Счастье всем и бесплатно, как призывал Рэдрик Шухарт, невозможно. Особенно в регулярном государстве. Лишь отдельные люди в маленьком локализованном пространстве структурируют этот хаос, да и то на время. Мы называли этих людей фарцовщиками и спекулянтами, жуликами и пройдохами - и глубоко их презирали. А именно они и делали дело, а все прочие дяди Вани, Ивановы, Гаевы-Раневские рядом с ними - это мы и есть - трепло, болтуны, ботала коровье. Нас зачали ничтожествами - мы выросли в ничтожества. Острили много. Особенно я - профессиональный филолог. Смертельный номер: человек-еврей с песенкой "Ослабление знака в аспекте компаративистского анализа"! Гром аплодисментов! Кому это нужно? Как упражнения от радикулита. Как полигон для ракетных движков. Как патологоанатомы в ФСБ - там-то точно уже никому не нужны. Весь пар ушёл в свисток. Осталась только кастрюля, которая умеет вызывать нематериальное прошлое.

Ему приснилась "золотая рыбка".

Обе торпеды пришлось убрать, перегруз был и без них. Зато мы уложили два баллона с кислородом. Ни еды, ни лекарств, ни туалетной бумаги нам не выдали.

– Слышь, малой, - попытался приколоться командир Арашкевич, - сгоняй к каптёру и получи подгузники специальные для взрослых. Накладная уже там. Есть приказ командования, выдать каждому на время нашей операции. Когда нет возможности выйти наружу.

Я посмотрел на Костаса, тот серьёзно ответил:

– Мы в Хельсинки ездили покупать. Потом продавали на чёрном рынке. Из-под полы. Фарцовка. Очень удобно для стариков-паралитиков.

И я пошёл. Но по пути скосил глазом на странную троицу. Вадим (точно! его звали Вадим) жевал травинку и, прищурившись, смотрел на меня. Увидел мой взгляд и сказал, взглянув на небо:

– Дождь будет. Вон облако ползёт.

А я пошёл в столовую, выпросил клюквенного компота с булочкой и с удовольствием пококетничал с Ниной-раздатчицей.

Вернувшись, доложил:

– Товарищу капитану-лейтенанту приказано явиться в штаб дивизии для получения командировки в Хельсинки. Будете сопровождать эшелон с подгузниками размера "экстра ларч". Правда, б/у. Старшине второй статьи Редозубову Вадиму приказано явиться на склад для получения и последующей раздачи всей команде зонтиков. А самому ему - два.

Хотел ещё добавить, что второй зонтик будет кисейным от солнца, но договорить не дали. Гаязутдинов Марсель упал со скамьи первым и схватился за живот. Лейтенант забыл, что он ещё помощник капитана, хохотал одним животом, придерживая разбитую губу пальцем. Новиков расстегнул ремень на х/б и опрокинулся на спинку скамьи. Даже троица смеялась в голос, причём, кажется, шёпотом. У меня болело всё лицо, каменное выражение, которое я запланировал, не выдержало и ржачка выплеснулась из меня наружу. Даже шрам над бровью заныл. Новиков пропел: