Шхуна «Колумб» (рис. Л. Лурье)
Шрифт:
— Скажите, будьте добры, вам приходилось видеть такие пуговицы?
Профессор развел руками. Он не помнит, но этот рисунок — герб известной агрессивной державы.
— Вот именно. Но могла ли эта пуговица принадлежать кому-нибудь из рыбаков на «Колумбе»?
— Я думаю, пока «Колумба» здесь нет, может быть об этом скажет кто-нибудь из жителей острова, — сказал профессор.
— Вы правы, — промолвил капитан-лейтенант, отодвигая от себя пепельницу. — Придется съездить сейчас на берег и расспросить соколинцев. Мы проверим, проверим… Поехали, товарищи!
В пять часов дня командирская шлюпка подошла к причалу, и Трофимов с Драганом и профессором поднялись в выселок. Они вошли в хату покойного Бойчука, туда же пригласили нескольких соседей.
Капитан-лейтенант показывал каждому найденную на «Альбатросе» пуговицу и спрашивал, не видел ли кто-нибудь такой пуговицы у колумбовцев. Несколько человек ответили отрицательно, но одна из женщин вспомнила, что такую пуговицу нашли в кулаке умершего Тимофия Бойчука, и назвала молодого рыбака, который взял ее себе. Оказалось, что рыбак дома. Его немедленно позвали.
— Скажите, пожалуйста, — спросил его комиссар, — где пуговица, которую вы вынули из руки Тимофия Бойчука?
— У меня ее взяла Зоря Находка.
— Зачем?
— Она увидела пуговицу и очень просила дать ей на память о Тимофие. Я сперва хотел было себе оставить, а потом отдал.
— Это она? — спросил капитан-лейтенант, показывая пуговицу.
— Она, — уверенно ответил рыбак.
— Значит, на «Альбатросе» ее оставила Зоря, — задумчиво произнес Ананьев.
Рыбак взял пуговицу и стал внимательно разглядывать ее, очевидно заинтересовавшись ушком. Брови у него то поднимались, то опускались — он был чем-то удивлен.
— Та самая пуговица? — повторил свой вопрос командир эсминца, наблюдая за лицом рыбака.
— Та самая, только она уже была пришита.
— То есть?..
— Я хорошо помню, что тогда на пуговице сукна не было.
— Не было?
Глаза всех устремились на молодого рыбака.
— Тогда ушко было чистое, я хорошо помню.
Все молчали. Трофимов взял у рыбака пуговицу и принялся внимательно разглядывать ушко.
— Эту пуговицу пришивали крепко, — наконец задумчиво произнес он.
Дальнейшие расспросы ничего не дали. Командир хмурился — он не мог разгадать эту тайну.
— Пора на корабль! — обратился Трофимов к комиссару.
Все, кто был в доме, пошли за ними во двор. В воздухе раздавалось металлическое жужжанье — с моря шел гидросамолет. Он снизился, сделал над бухтой круг и пошел на посадку. Сев посредине бухты, самолет двинулся по воде к выселку и остановился метрах в ста от причала. На борту самолета алела надпись «Разведчик рыбы».
В самолете хлопотали два человека. Закрепив машину на якоре, они поплыли к берегу на резиновой надувной лодке. Она напоминала не то испорченный мяч, не то калошу, не то пробковый спасательный круг. Рыбаки с удивлением смотрели на лодку, но когда она пристала к причалу, удивились и военные моряки. Из лодки вышел человек в кожаном шлеме. Безусловно, это был летчик, но вместо левой ноги у него была деревяшка.
Глава VIII
ИСКАТЕЛИ РЫБЫ
Это случилось за несколько лет до того, как произошли описываемые нами события. Весенней ночью, когда в глубокой бездне безоблачного неба ярко замерцали звезды, из ангаров бесшумно выкатились самолеты. Нежные вздохи ветра доносили с аэродрома пряный запах черемухи, аромат сирени и каких-то еще неведомых цветов. И вот на небе появились движущиеся звезды. Они мерцали то красным, то белым, то зеленым светом и так быстро передвигались по прямой, что смутили бы всякого астронома. Но на аэродроме не удивлялись. Там знали: это светили бортовыми и хвостовыми огнями самолеты, вылетавшие в ночной тренировочный полет.
Боевые корабли взлетали в глубокой тьме. Они отправлялись на учебное бомбометание. Ориентируясь по приборам, летчики должны были найти полигон, разглядеть мишени и сбросить на них запас бомб.
Вот корабли уже в воздухе, вот они скрылись во тьме. С аэродрома еще видны огни, но проходят минуты, и глаз аэродромного наблюдателя уже потерял их след. Пилоты взяли курс на полигон. Летчик-наблюдатель нажимает рычаг, стальные гостинцы падают прямо в цель и освещают землю огненными вспышками.
Сброшены все бомбы. Осталась последняя. И вдруг прогремел взрыв. Под одной из машин разорвалась бомба. Воздушный корабль содрогнулся от страшного удара. Летчики с других машин мысленно прощались с боевыми товарищами.
В ту же ночь поврежденный самолет спустился на своем аэродроме. Осколками бомбы у него были пробиты фюзеляж, крылья, оба руля, но рулевые приспособления остались целы, и это дало возможность пилоту удержать самолет в воздухе. Экипаж был спасен. Получил ранение только пилот. Его вынесли из кабины окровавленного, с перебитыми ногами и тяжелым ранением головы.
Летчика звали Петр Петрович Бариль. За исключительную выдержку его наградили орденом Красной Звезды.
В своей бригаде Бариль считался лучшим пилотом.
После взрыва летчик долго лежал в госпитале, а когда вышел оттуда, у его товарищей и командиров болезненно сжалось сердце: вместо левой ноги из-под штанины выглядывала круглая деревяшка.
Петр Петрович Бариль был уволен с военной службы на пенсию по инвалидности. Ему еще довелось съездить в столицу, где он получил благодарность и орден. Но Бариль не представлял себе жизни вне авиации и уверял своих знакомых, что еще будет летать.
В конце концов Бариль добился своего. Пройдя множество комиссий, он получил разрешение летать на легких, не пассажирских самолетах.
В конце лета лузановская база Рыбтреста приобрела самолет для разведки рыбы в открытом море. Опыт рыболовецкой авиации доказал, что с самолетов можно легко обнаружить большие косяки рыбы и стаи дельфинов. Самолеты быстро находят их в море и немедленно вызывают на место рыбаков и зверобоев.
В тот день, когда в бухте Лебединого острова водолазы обыскивали дно, в Лузанах летчик Бариль принял самолет Рыбтреста «Разведчик рыбы» и вылетел в первую разведку. Вместе с ним летел штурман-наблюдатель Петимко.