Чтение онлайн

– Это самое лучшее мгновение в моей жизни! Мама с папой засмеялись, и мы продолжили завтракать, беззаботно болтая.

По выходным дням кроме обязанности присматривать за Джефферсоном я обычно помогала в работе отеля, замещая людей за регистрационным столом. Иногда Полина приходила и работала вместе со мной. Много раз она заводила романы с посыльными, впрочем, как и я. Флиртовать с ними было также забавно, как и отвечать по телефону людям, звонившим из таких далеких мест, как Лос-Анджелес, Калифорния или Монреаль в Канаде.

Но сегодня у меня особенный день, и я не собираюсь ничем таким заниматься. Как только завтрак закончился, я решила пойти в зал для танцев, чтобы посмотреть, как его украшают. Естественно, Джефферсон стал проситься пойти вместе со мной.

– Оставь свою сестру в покое сегодня, – предупредила его мама.

– Все в порядке, мама, если, конечно, он будет вести себя хорошо, – сказала я, сурово глядя на него. Я, наверное, могла бы своим взглядом даже растопить лед. Никто кроме папы и миссис Бостон не мог заставить Джефферсона вести себя хорошо, если он сам этого не хочет.

– Я буду вести себя хорошо, – пообещал он.

– В таком случае я разрешу тебе помочь мне подстричь лужайки сегодня днем, – сказал папа.

Этого было достаточно, чтобы Джефферсон быстро доел завтрак и выпил молоко. После этого он покорно взял меня за руку, и мы поторопились к двери, затем – вниз по ступенькам и напрямик через площадки, почти обогнав маму на пути, в отель.

Величественный зал для танцев был весь освещен, так как рабочие развешивали украшения. Мама решила, что мое торжество должно иметь музыкальное оформление, поэтому по стенам были развешаны огромные розовые и белые бумажные силуэты туб, труб, барабанов и тромбонов, а также скрипок, гобоев и виолончелей. На обоих концах зала – огромные силуэты фортепиано. С потолка свешивались разноцветные ноты, а по обеим сторонам зала были укреплены гроздья воздушных шаров, на которых были слова: «С днем рождения, Кристи, с шестнадцатилетием!» Мама сказала, что после того, как все споют мне: «С днем рождения», воздушные шары отвяжут, и они разлетятся по залу.

Когда мы пришли, там уже были официанты, которые расставляли столы и застилали их голубыми и розовыми скатертями, разрисованными нотами и тактовыми чертами, что очень подходило к музыкальной теме всего оформления зала. На каждом столе была корзинка сувениров, в которой кроме всего прочего находились расчески и зеркальца, на обратной стороне которых красовалась моя фотография. На самом видном месте комнаты был установлен помост, на котором вместе со мной будут сидеть папа, мама, бабушка Лаура и Бронсон, тетя Триша, тетя Ферн, дедушка Лонгчэмп, его жена Эдвина, Гейвин и несколько моих лучших друзей из школы. Джефферсон был в восторге оттого, что для него и его школьных друзей, в том числе и Ричарда с Мелани, будет отдельный столик.

Специально для этого праздника в танцевальном зале была устроена подсветка из красочных вращающихся шаров и мигающих огоньков. В нашем отеле был свой оркестр, и мама пообещала спеть с ним пару песен.

Все говорили, что это будет самый грандиозный праздник, когда-либо проводимый в отеле. Служащие отеля были или приглашены, или заняты работой на празднике, и они тоже, как и мы, были возбуждены и взволнованы.

Мы с Джефферсоном просто стояли в дверях, разглядывая все и всех. Все были так заняты, что никто нас не заметил. Вдруг мы услышали, как кто-то произнес: – Эта вечеринка обойдется в немалую сумму.

Мы повернулись и оказались лицом к лицу с близнецами Ричардом и Мелани, которые стояли так близко друг к другу, что, казалось, они срослись. Их одежда, как всегда, была похожей: на Мелани была темно-синяя юбка с белой блузкой в синий горошек, а Ричард был одет в темно-синие брюки и точно такую же рубашку. Тетя Бет тратила большую часть времени на поиски одинаковой одежды для близнецов. Она очень гордилась, что у нее близнецы, и никогда не упускала возможности выставить их напоказ. У них были одинаковые очки с толстыми стеклами и одинаковые проблемы со зрением.

У Ричарда и Мелани были светлые волосы соломенного цвета и ясные голубые глаза как у дяди Филипа. У обоих были одинаковые продолговатые лица с острыми носами и тонким ртом, как у тети Бет. Ричард был немного крупнее и на пару дюймов выше, зато у Мелани были более ровные зубы и уши – небольшие. Ричард больше всех походил на Катлеров: у него такие же широкие плечи и узкая талия, и голову он держал также надменно, при разговоре он гнусавил как тетя Бет. Мелани была более замкнутой и, думаю, более умной, несмотря на кажущееся превосходство Ричарда.

– Привет, – сказала я. – Все выглядит действительно как в сказке, правда?

– Правда, – холодно передразнил меня Ричард. Он повернулся к Джефферсону. – Папа сказал, что мы сядем за твой стол, поэтому, пожалуйста, не ставь нас и Кристи в неловкое положение: не брызгай слюной и не кидайся жвачкой.

– Джефферсон, сегодня ты не будешь делать ничего подобного, правда? – многозначительно спросила я.

– Не-а, – сказал он, еще глубже засовывая руки в карманы. – А сегодня днем мы с папой будем подстригать траву.

– Здорово, – произнес Ричард, усмехаясь. – Нет ничего лучшего, чем трястись на машине, изрыгающей выхлопной газ под лучами раскаленного солнца.

– А чем ты собираешься заняться? – спросил Джефферсон, не замечая сарказма. Меня всегда забавляло безразличие Джефферсона к гадостям, которые говорил Ричард. Он вел себя так, как будто у Ричарда была какая-то странная болезнь, и просто не обращал внимания на это.

– Мы шли в игровую комнату, – сказала Мелани. – Мы собирались поиграть с приглашенными детьми.

– Можно посмотреть? – спросил Джефферсон.

– Сомневаюсь, что ты будешь просто смотреть, – язвительно заметил Ричард. – Но…

– Идем с нами, – прервала его Мелани. – Не хочешь пойти с нами, Кристи? – спросила она.

– Нет, я хотела повидаться с мистером Насбаумом. Он просил зайти к нему.

– Кухня… тьфу, – скривился Ричард.

– Не стоит так презирать отель, Ричард, – строго заметила я. – Ты – Катлер.

– Он не сказал ничего плохого, – бросилась на защиту брата Мелани, как будто мои слова предназначались и ей.