Шеннеч – последний
Шрифт:
Вечерние тени потянулись из долины, когда провожавшие спустились снова, а трое пошли дальше: Сол впереди, Тревер – замыкающим.
А Шеннеч все еще молчал.
Атмосфера осталась позади. Теперь они поднимались в космос – крошечные создания в бесконечности девственных скал, в полной темноте между спящими ликами наверху и яркими молниями вечерней грозы внизу.
Все выше и выше к проходу тащились они, помогая друг другу там, где одному было не под силу, в леденящем холоде и тишине. Три неуклюжие фигуры, бредущие над самым небом, в страхе перед бесконечностью, где не было ни звука, ни света.
Тревер знал, что они уже доходят к проходу, потому что теперь с обеих сторон поднимались склоны, которых никогда не касались ни ветер, ни дожди, ни живые корни. Он пошатнулся, потому что грунт пошел под уклон, но идти стало гораздо легче. Они прошли гребень.
И кислород кончался. Теперь вниз, спотыкаясь и скользя… вниз, к воздуху. И они вышли по ту сторону горы, над каменной равниной, ведущей к…
И тут наконец Шеннеч рассмеялся.
– Разумно, – сказал он, – очень разумно бежать без корабля! Но вы вернетесь обратно с кораблем и возьмете меня на другую сторону мира. И я щедро вознагражу вас.
– Нет, – мысленно возразил Тревер, – нет, Шеннеч. Если мы доберемся туда, солнечный камень у меня извлекут, и мы вернемся за рабами, но не за тобой!
– Нет, Тревер, – с пугающе холодным спокойствием возразил Шеннеч, – ты теперь иной. Ты удивил и обманул меня однажды, но теперь я помню обман. Весь твой мозг открыт мне, и ты не сможешь больше мне противиться.
Холод вошел в душу Тревера и заморозил ее.
Сол и Джин сейчас были под ним, спускаясь вдоль усеянного камнями края пропасти к воздуху, звукам и жизни. Он видел, как они бросили шлемы, и пошел следом, хватая холодный воздух изголодавшимися легкими. Шеннеч спокойно заметил:
– Мы в них больше не нуждаемся. Они могут быть опасными, когда ты доберешься до других людей. Распорядись ими, Тревер.
Тревер ответил яростным отказом, но тут же его мозг был схвачен как бы железной рукой, которая трясла его, вертела и изменяла. И его злоба ушла в пустоту.
“Ну, конечно, – подумал он, – здесь множество булыжников. Совсем не трудно столкнуть людей в пропасть…” – он шагнул к большому камню.
– Хороший способ, Тревер. Торопись…
Шеннеч говорил правду: на этот раз он полностью завоевал Тревера, и Тревер понимал это.
– Нет, не буду! – крикнул он себе, но это было лишь эхо слабеющей воли, умирающего “я”.
– Будешь, Тревер. И немедленно! Они подозревают…
Сол и Джин вернулись. Лицо Тревера, открытое теперь цепенеющему холоду, которого сам Тревер почти не ощущал, видимо, рассказало им обо всем. Они стали подниматься к нему. Расстояние очень небольшое, но они могли опоздать.
Тревер тонко завизжал:
– Берегитесь… Шеннеч…– и положил на камень руку, на камень, который должен был. раздавить людей.
Но ведь есть и другой способ! Он, Тревер, принадлежит Шеннечу, пока жив, но и у него есть способ избежать нового предательства народа Джин – просто не жить больше.
Он собрал последние остатки своей воли и покатился к краю пропасти. Упав с высоты ста футов, человек, конечно, останется спокойно лежать на камнях.
– Нет, Тревер! Нет!
Мощный приказ Шеннеча остановил Тревера на самом краю обрыва. А затем руки Джин оттащили его от края.
Он слышал, как тонко и хрипло прозвучал голос Сола: – Оттолкни! Оттолкни его! Он – Корин. Ты видела его лицо!
– Нет! – ответила Джин. – Он ведь хотел убить себя ради нас!
– Но им владеет Шеннеч! – снова выкрикнул Сол.
Шеннеч и в самом деле владел Тревером. Он подавил последнюю искру его возмущения и грубо скомандовал:
– Убей женщину и мужчину!
И Тревер попытался это сделать. Он был теперь полностью во власти Шеннеча, но Сол и Джин крепко держали его. Вдвоем они были много сильнее его, и он не мог выполнить приказ Шеннеча-Последнего, как бы тот не желал этого.
– Свяжи ему руки! – крикнула Джин. – Мы поведем его, и он не сможет нанести нам никакого вреда!
Злоба Шеннеча хлынула через мозг Тревера. Он отбивался, но все тщетно: ему стянули руки кожаным ремнем и потащили выше и он не мог повиноваться мысленному приказу Шеннеча.
Затем он почувствовал, что злоба Шеннеча угасла в страшной безнадежности. К Треверу вернулось собственное сознание, и в темноте своего усталого мозга он услышал отголосок последнего горького крика:
– Я стар… Слишком стар…
Глава 8
Тревер медленно просыпался, то поднимаясь над черным океаном беспамятства, то погружаясь в него снова, и в короткие интервалы сознания понял, что лежит в постели и у него болит голова.
Наконец настало время, когда он поднялся из забвения и не погружался в него больше. Открыв глаза, он увидел металлический потолок.
– Значит, мы это сделали, – сказал он.
– Да, сделали, – ответил дружелюбный голос. – Это Солнечный Город, и вы здесь уже порядочное время.
Тревер повернул голову на голос к стоявшему у кровати доктору в белом халате и не узнал ни его, ни комнаты. Сначала, по крайней мере. Он видел только поднос на тумбочке, и в нем – темно-желтый глаз, мерцающий и сияющий.
Солнечный камень!
Рука Тревера слабо поднялась к лицу, но доктор опередил его: – Не беспокойтесь, его извлекли. Деликатная была работа! Некоторое время у вас поболит голова, но любой согласился бы на это ради солнечного камня!
Тревер не ответил, Неожиданно он спросил: – А Джин и Сол?
– Они здесь. Тоже весьма странный народ. Ни е кем не разговаривают. Все вы – сплошная тайна, знаете ли.
Доктор вышел и вскоре вернулся с Джин и Солом.
Они были теперь в современной синтетической одежде.