Чтение онлайн

Новгородские люди на удивление горячо восприняли призыв записываться в ратники. Отлично сработал с идеологической подоплекой архиепископ Евфимий, да и моя слава защитника православных помогла. А вот ватаманы подкачали — на словах у них гладко выходило, а как пришло дело — они смогли выставить всего семь сотен личного состава. На за счет охотников я все-таки добрал с Новгорода тысячу.

Вятка сработала как надо — прислала больше десяти сотен ратников.

Еще пять сотен собрал отец — да еще какие пять сотен! Как на подбор, отлично экипированных профессионалов своего дела, прошедших не одну рать.

Коллега Василь Московский прислал меньше всех — всего четыре сотни, но тоже отборных воев, во главе с своим молодым воеводой Федором Пестрым, а еще он очень помог со снаряжением, фуражом и провизией. Только кольчуг прислал три телеги.

По итогу собралось около трех тысяч бойцов, из которых больше половины составляла конница. Да при шести десятках ручниц — жутко архаичных огнестрельных стрелядл. И обоз немалый, мать его за ногу — посадники свое слово исполнили.

По нынешним временам солидное войско, с которым уже можно было решать большинство задач.

Правда пока дело дошло до самого похода я чуть не рехнулся от забот. Это вам не взводом или даже ротой командовать. Всю эту ораву надо чем-то накормить и где-то разместить, а еще свести в полки, да наладить боевое взаимодействие. Вымотался — жуть, даже похудел.

Ни о каком прогрессорстве в военном деле речь даже не шла — просто не было ни времени, ни возможностей. Я только артиллерию разместил на возах, ручницы попарно на каждой телеге, да организовал огнеметную команду с «греческим» огнем — вот и все прогрессорство. И еще вместо «каменного дроба» для ручниц ввел свинцовую рубленную картечь. Да брабантец наскоро подготовил пикинеров некоторое количество.

Вдобавок ко всем хлопотам пришлось решать с командованием. Из меня-то, несмотря на неплохую теоретическую базу, воевода примерно такой же, как из козы барабанщица, даже хуже. Да, командовал взводом и ротой в свое время, но здесь совсем все другое. Знания самого Шемяки остались при мне, но и ему катастрофически не хватало опыта руководства большими подразделениями. Беда сплошная.

Искал-искал себе опытного воеводу, но так и не нашел, и решил полагаться на общие советы командиров всех подразделений.

Вот честно, ничего хорошего из врожденного пессимизма от предстоящей экспедиции не ждал, но как уже не раз говорил — отказываться уже было поздно.

А тут еще пришло известие, что осиротел я. Не стало брата старшего, а чуть позже и отца. Васька опять нарвался, а отца отравила матушка Василия Московского. Васька — да и хрен бы с ним — не было меж нами лада, не воспринимал я его как брата, а вот отец... с отцом все по-другому. Его я принял очень близко, несмотря на то, что был отцом не мне, а Шемяке.

Признаюсь, подозревал недоброе со стороны коллеги, но поразмыслив решил, что ему уж вовсе не к чему. Да и свидетельства на его мать были железные.

Так и стал я князем Галицким, пока еще формально, но после похода все оформится официально — а пока за княжеством будет присматривать младший брат, да Василий поддержит ежели кому в голову взбредет власть захватить.

Некстати все случилось, ох, некстати, но как всегда говорю — поздно трепыхаться.

В общем, как только осенняя распутица сошла — мы выступили.

Большую часть войска, всех пеших и часть конных, я отправил в Литовское княжество к Витебску водным путем по речке Ловати еще до того, как лед стал, а сам во главе полторы тысячи конницы рванул пешим путем через Изборск в направлении Вилькомира. Прошел по краю Орденских земель и вперся в самую что ни на есть настоящую Литву. Рассчитывал по пути разжиться фуражом и провиантом, да погромить гарнизоны Сигизмунда, а к тому времени, как он спохватится, уйти в сторону Витебска, где квартировал Свидригайло и соединится со своими.

С ним предварительно списался и получил на сей маневр одобрение. Князь сам готовил поход на Кейстутовича и ему было выгодно, чтобы он отвлекся на меня.

А еще, он пообещал, что попробует договориться с Тевтонским орденом, чтобы они прислали мне на помощь своей отряд.

Но не суть — зашли лихо, никакого особого сопротивления не встретили — видимо Жигимонт и его присные ну никак не ожидали, что со стороны Изборска, да еще зимой, его атакуют. Или просто не успели среагировать.

Первый более-менее крупный по нынешним временам населенный пункт с мудреным названием Оникшты взяли изгоном, горожане даже ворота затворить не успели. Немногих удумавших сопротивляться посекли, а с остальными никаких проблем не возникло. Население, сплошь католики, даже не думало противиться, прекрасно понимая, что ни к чему хорошему это не приведет.

— Помилуйте, великородный господин! — городской войт бухнулся на колени. — Христом молю! Наши жизни в ваших руках, не трогайте людишек, а что потребуете выдадим, токмо скажите. Не жгите город, Христа ради! А на постой ко мне пожалуйте...

Говорил он на русском очень коряво, но вполне понятно.

— Взяли обоз о двадцати возах! — ко мне подошел Федор Пестрый, воевода московского полка. — Мука, овес, рожь и много всякого такого. Рыбного и мясного припасу тоже хватает. Добрый хабар!!!

Я перевел взгляд на городского голову.

— Собирали, собирали, — быстро закивал тот. — В Вильно собирали. Давеча прибыл тудой круль польский Владислав Ягеллон дабы признать князя Кейстутовича великим князем, вот к прибытию и собирали, токмо чутка не успели. Князь приказал досрочно все подати собрать.

— Круль Ягайло? — я озадачился. — И когда прибыл?

— Дык, весть была вроде что три дня назад. А может чуть больше, увы, точно не ведаю. К нам новости с Вильно долго идут.

Я обернулся к командирам.