Чтение онлайн

Детердинг лично приобрел концессии в районе нового румынского нефтяного месторождения. Ведущей румынской нефтяной компанией была Steaua Romana, контролируемая Deutsche Bank, в которой, через Gehlig-Wachenheim, Маркус тоже был одним из партнеров. Румынская нефть, разумеется, могла продаваться по всей Центральной Европе по более низкой цене, чем техасская или даже русская, и это наносило сильный удар по позициям Standart Oil. Что может быть лучше?

Если Детердинг ожидал, что Маркус встретит его предложение восхищенными аплодисментами, он был очень разочарован. Маркус в ответ на предложения Детердинга поставил перед ним кучу вопросов и выразил массу сомнений.

Детердинг либо не знал, либо решил проигнорировать тот факт, что Маркус не любил иметь дело с Ротшильдами и имел серьезные возражения против того, чтобы вести бизнес с Румынией. Было хорошо известно, что в этой стране евреев преследуют, избивают и сажают в тюрьмы. Кроме того, Маркус планировал избираться на должность лорд-мэра от Портсокена – еврейского квартала Ист-Энда, где он родился и где теперь румынские евреи нашли себе убежище.

Ни один документ не был подписан на этой встрече. Детердинг возвратился в Голландию ошеломленным и сердитым на преобладание «сердца над разумом», с которым ему, по его мнению, пришлось столкнуться. Он уже перенес ранее один нервный срыв (когда в начале 1902 г. приложил немало усилий, чтобы избавить Royal Dutch от чрезвычайно дорогого фрахтового контракта с Маркусом), и теперь Лэйн беспокоился о том, что приступ может повториться. Он немедленно написал Детердингу: «.. .Вы должны иметь терпение; Вы ни в коем случае не должны волноваться, дабы сохранить себя для будущего бизнеса». По правде говоря, Лэйн был все более и более обеспокоен положением дел в Shell.

25 июня акционеры Shell собрались на свое очередное собрание и узнали некоторые новые данные. Ранее в том же году было проведено внеочередное собрание акционеров, на котором, среди прочего, Маркус предложил в очередной раз увеличить уставный фонд компании, на этот раз – на 1 млн фунтов за счет выпуска 100 тыс. привилегированных акций с номинальной стоимостью 10 фунтов и ежегодным доходом в 5 %. Shell стала уже крупной транснациональной компанией, имеющей 31 представительство в Китае, Японии, Индии, Египте и Австралии, а также еще 11 филиалов, находящихся в стадии организации. В городах восточного полушария у нее было не менее 320 собственных баз, стоимость которых оценивалась в 3,5 млн фунтов. Теперь маркетинговая стратегия заключалась в том, чтобы максимально приблизить производство к клиентам и создать бизнес в Европе, Южной Америке, Вест-Индии и Южной Африке в масштабе, подобном дальневосточному.

Все новые предложения были одобрены, но акционеров не покидало мрачное ощущение того, что компания вступает в период серьезных проблем: прибыль резко упала, и снижение цены на нефть не позволило говорить о скором ее восстановлении на прежнем уровне. Настроение акционеров было бы еще более испорчено, знай они заранее, что случится во время намеченных на следующий день морских испытаний с военным кораблем «Ганнибал» в бухте Портсмута.

На подходе были и другие, куда более печальные новости. Спиндлтоп собирался превратиться в Свиндлтоп [2] : погоня за неумеренно высокими объемами производства и неумелое руководство (нефтяные скважины здесь были пробурены слишком близко друг к другу) привели к тому, что давление выталкивающего газа настолько понизилось, что скважины Гаффи стали сухими. Западный путь к спасению Shell оказался закрыт. Четыре больших танкера, выделенные для транспортировки техасской нефти, были перепрофилированы в судна для перевозки скота и отныне стали использоваться для обслуживания мясной торговли.

В то же самое время, совсем недавно и с огромным трудом намеченный восточный путь к спасению, связанный с обеспечением фрахта для Asiatic Petroleum Company, также находился под угрозой.

Когда Asiatic Petroleum Company была сформирована по предложению Детердинга как совместное предприятие с равными долями участников Shell, Royal Dutch и Ротшильдов, Маркус счел, что это означает конец разрушительной коммерческой войны между Shell и Royal Dutch. Кроме того, в подписанном контракте Маркус видел гарантию того, что танкеры Shell будут фрахтоваться для перевозки нефти на Востоке, по крайней мере, в том же масштабе, что и для транспортировки нефти Гаффи на Западе.

Но на самом деле здесь проявилось потрясающее невнимание Маркуса к деталям, имевшее весьма дорогостоящие последствия. Shell и Royal Dutch действительно были союзниками, но только на Дальнем Востоке. Детердинг совершенно четко понимал, что на всех остальных рынках их компании остаются конкурентами. Кроме того, Детердинг не менее четко осознавал, что недавно составленный Азиатский контракт вовсе не обязывал ни одну из сторон использовать танкеры Shell. На самом деле благоразумный подход к управлению Asiatic Petroleum Company требовал, чтобы Детердинг постоянно изыскивал возможности фрахтовать суда насколько возможно дешевле. Но даже Маркус не смог бы утверждать, что фрахтовые тарифы Shell удовлетворяют этому требованию.

Детердинг весьма агрессивно управлял Asiatic из лондонского офиса на Биллитер-стрит, 21, расположенного буквально по соседству с конторой Standard Oil (зарегистрированной в Великобритании как англо-американская компания). Помимо исполнительного директора Детердинга и Маркуса, занимавшего должность председателя, в администрацию Asiatic Petroleum Company входили Фред Лэйн, как заместитель управляющего, Д. Й. Кеннеди – секретарь, Роберт Уэли-Коэн – заместитель управляющего и бухгалтер С. Ходжкинсон-Лав. Никто из людей, знакомых с нефтяным бизнесом, не сомневался в том, кто именно принимал основные решения в этой компании.

Маркус отдалился от Shell и от бизнеса вообще, поскольку был занят подготовкой церемонии своего вступления в должность лорд-мэра. Несмотря на возражения полиции о том, что у них нет достаточного количества сотрудников для обеспечения безопасности на столь длинном маршруте, Маркус провел торжественный парад через родной еврейский квартал Портсокен, где его приветствовали благодарные жители, никогда ранее не видевшие ничего подобного. Однако Детердинг, который присутствовал на торжествах в качестве гостя Маркуса, не был впечатлен: это мероприятие «…не стоило того, чтобы повторять его еще раз, – писал он своему коллеге, добавляя, – на взгляд голландца это больше походило на цирковой парад».

Насыщенная программа, связанная с выполнением обязанностей лорд-мэра, изъяла Маркуса из его офиса более чем на девять недель. Все это неминуемо отразилось и на его здоровье. В дополнение к постоянно мучавшим его головным болям, он вынужден был удалить все зубы.

Когда же Маркус все-таки смог урвать из своего расписания час времени на посещение офиса на Лиденхолл-стрит, его ожидали там только плохие новости. Сэм сообщил ему, что в последнее время прибыль компании находится на столь низком уровне, что дивидендный доход акционеров сможет составить лишь 2,5 %: вместо того чтобы зарабатывать 1000 фунтов в день, как это было в 1900 г., они теперь теряют в день по 500 фунтов.

Спустя два дня после Рождества 1902 г. Маркус наконец нашел время, чтобы прочесть лежащее в офисе письмо от Фреда Лэйна.

Письмо произвело эффект разорвавшейся бомбы. Лэйн, который был его другом и доверенным партнером в течение 20 лет, сообщал о своем выходе из состава правления Shell, и вовсе не из-за дополнительной нагрузки, которая легла на его плечи с появлением Asiatic Petroleum Company. Он видел и знал слишком много, поэтому мог, спокойно и тщательно подбирая слова, указать в своем скандальном письме на причины, превратившие Shell в компанию, для которой даже простое выживание теперь кажется невероятно амбициозной целью.