Шавела
Шрифт:
– Из-за меня, – произнес я вслух.
И тут же кто-то, идущий рядом, заботливо переспросил:
– «Моля»?
Я не ответил, потому что не знал, что ответить, даже если бы знал, как перевести то, что мне сказали. На меня снова обрушилось то же беспокойство, от которого мне вроде бы удалось сбежать вчера утром. Возможно… Наверное… А вдруг, вдруг это все-таки я был не прав?
Ноги мои отказались идти дальше. Я остановился, тупо уставившись в какую-то витрину. Мне расхотелось разглядывать этот город. Одному. А если я, я действительно сделал ошибку? Большую ошибку. Возможно, ошибку всей своей…
Я посмотрел на часы. Увы, если все идет так, как я и хотел, то уже поздно, слишком поздно…
Но может быть, Ирина оказалась мудрее… Я снова посмотрел на часы. Еще так много времени до самолета. И еще несколько часов полета. И потом еще по Москве на такси. Проклиная пробки. Успею ли?
Мысли лихорадочно заметались в голове. А может быть, поменять билеты на более ранний рейс? Но есть ли вообще он – этот более ранний рейс на Москву? И к тому же, я не могу так просто взять и улететь из Софии. Мне нужно еще раз встретиться с любезным Георгием. Мы же договорились вчера о совместном обеде.
Но можно просто позвонить ему. Сказать про форс-мажорные, про непреодолимой силы обстоятельства. Но про какие такие форс-мажорные обстоятельства ему можно сказать, чтобы он поверил?
После нескольких минут раздумий я наконец тронулся с места и побрел по центральной пешеходной улице Софии, целясь прямо в выпирающую из горизонта гору-вулкан Витошу. Я шел, но уже не реагировал ни на виды, ни на звуки, окружающие меня. Все никак не мог решить ся.
Мы обедали за столом, вынесенным из ресторана на улицу. Даже в тени навеса
было довольно-таки жарко. Ирине бы это не понравилось. А мне, мне по душе был этот зной – без него не бывает ощущения лета. А оно в этом году как-то вот так проходило мимо меня стороной. Совсем недавно назначенный на новую должность и думающий о дальнейшем продвижении по службе, я не осмеливался заговаривать с начальством об отпуске в ближайшее время. Но и пропускать лето с его ароматами, яркими цветами, теплом было очень обидно. И я сидел за столиком на прогретой солнцем улице, чувствовал, как на лбу выступают капельки пота, вытирал их, однако не уходил во внутреннюю кондиционированную прохладу ресторана. Это лето. Настоящее лето. В Москве снова будут дела, и в их безумном потоке на фоне смога, пробок некогда будет заметить, каким приятным может быть это изнурение от жары. Как жаль, что Ирина так чувствительна к ней…
Мы обедали с Георгием вдвоем и говорили ни о чем. Все, касающееся дел, мы уже обсудили. Теперь же просто болтали о футболе, о погоде, о музыке и книгах. Однако на самом деле разговор не очень клеился
– Ты нервничаешь? – поинтересовался Георгий после того, как я в очередной раз глянул на часы. – Боишься на самолет опоздать? Не волнуйся, у нас еще масса времени.
– Да-да, конечно, – согласно кивнул я и перевел взгляд с часов на улицу.
По ней шел небольшой, спокойный, размеренный людской поток. Старики, мужчины, женщины с детскими колясками.
Среди прохожих было немало красивых балканских девушек. Большей частью смуглые, кареглазые, они были так не похожи на Ирину. Некоторым я даже долго смотрел вслед. Провожая же взглядом одну из них, высокую, стройную, уверенно держащуюся на высоких каблуках, вдруг понял, что могу думать и о других девушках. Вот сейчас, пусть совсем недолго, но я ведь не думал об Ирине. А ведь она, она-то была уверена, что мне это не по силам. Как спокойно Ирина прощалась, когда я уезжал в командировку:
– До свидания, милый. Удачного полета!
Я снова услышал ее голос: «До свидания, милый. До свидания, милый… Удачного полета! Удачного полета!..»
Ирина, прощаясь со мной, улыбалась. Она не сомневалась. Да, Ирина была абсолютно уверена, что я передумаю, что все будет так же, как и раньше, все останется как прежде. Так собственно все и случилось. Увы, но она оказалась права…
Я перестал глядеть на удаляющуюся девушку и тут же начал искать взглядом другую, еще только приближающуюся, не важно какую. Мне не хотелось верить в то, что я не смог. Это было отвратительно – ощущать себя снова уступившим, настолько слабым, жалким. И я искал, искал глазами…
Когда Георгий заметил, что я провожаю взглядом очередную девушку, то рассмеялся:
– Ах, вот в чем дело!.. Два дня в командировке, а уже соскучился по своей подруге? – Он знал, что я не женат, но не сомневался, что у меня есть девушка, спросил: – А почему приехал один? Взял бы ее с собой.
– Она не переносит жару, – покачал я головой.
Георгий на это сочувственно вздохнул:
– Да, бывает, – а потом снова рассмеялся. – А я вот ваш русский холод совсем не переношу. Два раза зимой в России был. Ни разу холод не понравился.
И я улыбнулся:
– Бывает…
А Георгий, тут же забыв про холода, на мгновение задумался и предложил:
– Так бери свою девушку, и приезжайте вдвоем в сентябре. Знаешь, как в Софии здорово в начале осени. И солнце еще греет, и не так жарко. Фруктов – море. И такой запах на улицах особенный. Во всех домах жарят сладкий перец, чтобы законсервировать на зиму. Ты представить себе не можешь, как это, когда вся София пахнет не машинами, а жаренным сладким перцем. С ума можно сойти от этого аромата!
Я ничего не ответил, а Георгий продолжил:
– Да, и приезжайте не на пару дней, а хотя бы на неделю. Я вам такое покажу… Сядем в машину и… Первым делом обязательно посмотрим пирамиды в Свештари…
– Пирамиды? – удивился я.
Георгий чуть замялся:
– Ну, почти как пирамиды, почти как в Египте. Ну, поменьше немного. Но очень похожи на пирамиды эти курганы с золотыми сокровищами внутри…
Я снова улыбнулся, но Георгий, кажется, не заметив моей улыбки, страстно продолжал: