Чтение онлайн

Бесцельно бродя по лесу, я наткнулся на озеро. Оно располагалось довольно далеко от места нашей стоянки. Впрочем, я мог не беспокоиться насчет того, что кто-нибудь нарушит мое уединение — клятва надежным ошейником связывала мои действия.

До меня донеслось пение. Я ускорил шаг, стараясь ступать тише. Впрочем, неизвестному певцу — или, скорее, певице, — не было никакого дела до всего мира: когда я осторожно выглянул из-за деревьев, я увидел потрясающую по красоте картину: озеро, залитое лунным светом. В центре кружилось безумно красивое существо, словно отлитое из серебра. Оно изгибалось в немыслимых позах, ныряло, кружилось, свивало и расправляло кольца своего хвоста.

Да-да, хвоста! Это существо оказалось лишь шассой, но зато человеческая часть этой рептилии — да простит мне Создатель это слово по отношению к этой богине! — поражала своей гармоничностью, естественная красота которой затмевала красоту всех надушенных и украшенных толстым слоем штукатурки на лице придворных дам. По крайней мере тех, которых я видел.

Змеелюдка была обнаженной, но в этой красоте не было той пошлости, что вы могли бы себе вообразить. Наоборот, человеческие одеяния выглядели бы чуждыми этому неземному созданию!

Над озером кружилась самозабвенная песня:

Она бродит по свету,

Она ищет приюта.

То поселится где-то,

То уйдет почему-то…

Это было прекрасно. Я опустился на землю и подполз поближе, скрываясь в кустах. Наконец я оказался почти у берега и забыл обо всем, наблюдая за необыкновенным зрелищем. Я был уверен, что если упущу свой шанс, то больше такого в своей жизни не увижу!

Она тихая заводь,

Она бурная речка:

Может взять и растаять,

А может стать бесконечной…

Воистину, песня точно отражала ее исполнительницу! Ее танец был то страстный, то медлительный, ее движения были то порывисты, то тягучие и исполненные томной неги…

Наконец, песня завершилась. Я испытал глубочайшее по своей силе разочарование, но тут под моей рукой хрустнула ветка. Я выругал себя: идиот! И тут же прекрасное видение обратилось в кошмарную фурию: лицо исказилось в оскале, из тонких пальцев с металлическим щелчком выскользнули когти, остро блеснувшие в лунном свете. Кольца ее хвоста вздыбились и она с быстротой молнии скользнула к кромке леса, тут же исчезнув среди деревьев.

Я шепотом выругался. Теперь я понял, кто это была: та самая змеелюдка, убить которую нас послали. Но ведь с ней должны быть ее спутники — мятежная тройка паладинов и Охотник низкого разряда. Неужели она здесь одна?

Нет, я вовсе не жалел о том, что не убил шассу во время танца, как вы могли подумать такое? После увиденного я не мог даже представить себе, чтобы у кого-нибудь поднялась рука на такую красоту! Это же немыслимо — тот, кто собирается это сделать, должен быть святотатцем.

Нет, я жалел о том, что спугнул это чарующее видение. Теперь, возможно, я никогда не увижу ее, и еще я вспомнил, что меня и послали то за тем, чтобы убить эту богиню…

Я уже собрался отползать — неясное беспокойство все еще не отпускало меня. Но тут мое тело придавило как будто… действительно, скосив глаза, я смог увидеть блеснувшую в отблеске лунного света чешую. Но тут меня грубо схватили за подбородок и отогнули голову назад; я почувствовал, как клыки входят в шею, и от места укуса мгновенно распространилась прохлада, сменившаяся онемением. Через секунду я не смог бы пошевелить и глазным яблоком.

— А вот теперь поговорим, — раздался тихий голос над моим ухом. Я попытался открыть рот — получилось!

— Я оставила тебе способность отвечать на свои вопросы, — засмеялись у меня над ухом.

— Покажись, — пролепетал я. Челюсти будто были выпилены из дерева, а язык заменили наждачной бумагой.

— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, — заметили на ухо. Я прислушался. В голосе преобладали шипящие нотки. Но этот акцент был почти не заметен. Видимо, была большая практика.

— Ты красивая. Я хочу еще раз тебя увидеть.

— Это называется лесть, а ты мой пленник, к твоему сведению, — недовольство слышалось сильнее.

— Я Ринтар, — на самом деле я услышал это имя на очередном задании. Оказалось, что это было полной версией моего. Вот я и назвался им.

— Хочешь на свободу, разумеется, — я задумался. Это было произнесено не с вопросительной интонацией, однако у меня зажглась надежда.

— Это в твоей власти?

— В определенном роде, — уклончиво ответила она.

— Что от меня требуется?

— Сними с меня блокировку, и тогда я переориентирую клятву на себя.

— Это не свобода.

— Не могу предоставить ничего лучше. Я сама в некотором роде пленница, так что наши шансы уравниваются. Однако попозже, когда меня освободят из-под ареста, я смогу освободить и тебя.

— Нет. Или сейчас, или никогда, — решительно произнес я. Пойдем ва-банк, сейчас я либо выиграю, либо потеряю все!

— Не могу… — прошептали у меня над ухом. В тоне, которым эта фраза была произнесена, мне послышалось искреннее сожаление.

С меня встали, потом в поле моего зрения появилась прекрасное существо, которое я принялся рассматривать во все глаза. Шасса устроилась напротив и взглянула на небо. Ее личико изобразило недовольство. После чего она недовольно прошипела ругательство себе под нос. Она перекатила меня на спину, одеревеневшее тело меня не слушалось. Наклонившись над моей шеей, она снова меня укусила, а моему обзору предстали две великолепно развитые груди. Однако у меня даже мысли не возникло заигрывать с этой змеелюдкой — от нее пахло другим паладином. Неужели кому-то досталась такая Равная? Этому кому-то явно повезло.