Чтение онлайн

Я усадил Памелу на синий пластиковый стул. Было заметно, что у нее дрожат руки.

— И она упала. Очень плохо упала. Я слышала, как зазвенел ее звонок. И слышала такой звук, когда она упала. Ее сумки разлетелись, но нога была под велосипедом, и она…

— Запаниковала?

Памела кивнула. Я почувствовал, что взмок от напряжения.

— И там ехала машина. Быстро. Очень быстро. Я схватила Дэва за руку, но он побежал и вытащил девочку из-под велосипеда, но машина ехала очень быстро, и Дэв был еще там, и…

Она стиснула ладони.

— Он покатился. Его сбили. Его нога была разорвана, Джейсон, там было много крови, и я видела кость, и…

Она не могла подобрать слова, но жесты давали понять, что случилось. Думаю, она хотела сказать «вывернулась» или как-то так — его кость, бедро или голень вывернулась и торчала из обрывков кожи, мяса и джинсов в окружении растянутых и порванных связок. И он, мой Дэв, остался лежать на дороге безжизненной грудой, отчаянно нуждающийся в помощи.

Памела посмотрела на меня, она не могла поверить, что это могло случиться и хорошо ей известный человек мог попасть под машину.

— Как он? — спросил я. Теперь руки задрожали у меня.

Есть такие моменты в жизни — иногда даже дни, — сразу же заставляющие забыть обо всем остальном. Как укол булавки. Острая боль, затмевающая все и превращающая жизнь до и после в размытое пятно.

Я никогда не задумывался, каково это — потерять друга. Потерять Дэва. Это казалось совершенно невозможным, так не бывает. До сегодняшнего дня. Дэв жив, я знал это. Но ведь еще немного, и он мог бы погибнуть. Если бы машина двигалась чуть быстрее, если бы водитель нажал на тормоза на долю секунды позже, если бы удар пришелся на дюйм левее или правее. Но основным чувством, вытесняющим все остальное, было… восхищение.

— Он потерял много крови, — сказал врач. Примерно моих лет, но настолько потрепанный жизнью, что вряд ли ему приходится в ближайшее время рассчитывать на роль в «Холби сити». — Ему серьезно досталось.

«Насколько серьезно?!» — хотелось мне переспросить, но врач еще не договорил, а в таких ситуациях обычно хочется отложить плохие новости на потом. Пусть сначала врач закончит, он делает это не в первый раз, он знает, что надо делать.

— Его нога сильно повреждена. Рваные раны, множественные переломы, мышцы тоже повреждены.

Меня замутило. Доктор говорил тихо, но от этого его слова не становились менее болезненными.

— Ахиллово сухожилие порвано; боюсь, что нам пришлось…

Я понял, что сейчас упаду в обморок.

Хватит.

— С ним все в порядке? — спросил я. — С Дэвом все в порядке?

Прошло четыре часа.

Памела сбегала за курицей гриль, но я не смог прикоснуться к своей порции. Слишком много костей, слишком много оторванного от мяса жира, такого теплого и маслянистого. Памела обсасывала кости, пока не заметила, что я стал таким же серым, как чай в моем стаканчике.

Раздался стук двери.

«Восстань из могилы!» — было первым, что я услышал, когда Дэва на инвалидном кресле ввез в комнату человек, представленный нам как Чарлз, его новый лучший друг. Судя по бейджику Чарлза, его звали Фил.

Нога Дэва была в гипсе, лицо отекло и все в синяках, но он казался странно счастливым.

— У меня очень плохой перелом! — воскликнул он, помахивая брелком. — И еще кое-что.

— Дэв, — спросил я, — ты понимаешь, что совершил?

— Зачем все остальное, если ты не спасаешь время от времени чью-то жизнь?

— Но ты только что это совершил! Ты спас ей жизнь! Ты герой!

— Я не стал бы так говорить, — скромно сказал он, — но тебе не запрещаю. Привет, Памела.

— Дэв, — выдохнула она. — Спасибо.

Мы не совсем поняли, за что она его благодарит, но решили, что не станем возмущаться.

— Чертова машина, — продолжал Дэв, — «опель-вектра»! Парень за рулем болтал по телефону и не видел меня до последнего момента. Он попытался отвернуть, но попал мне прямо в… эм…

— В ногу, — помогла ему Памела.

— Ага. В ногу. Вот в эту, — показал он на свой гипс. — И мы пропустили этот чертов «Золотой джойстик». — Дэв покачал головой. — Вот трагедия, почему-то всеми замалчиваемая. Медсестрам нет никакого дела. Чертова система здравоохранения.

— Сходим в следующем году.

— Может, успели бы на вечеринку?

— Друг, ты только что сломал ногу. И что-то мне кажется, что тебе вкатили лошадиную дозу морфия.

— Да! — кивнул он, — и мне никогда не было так хорошо. Надо бы прикупить домой немного. Эбби может приготовить омлет с ним. Интересно, кто взял первый приз?

Я оценил ситуацию.

— Наверное, нам надо дать тебе отдохнуть, — решил я, и Чарлз кивнул так, будто я был гением в медицине и курьер вот-вот должен был доставить мне мой диплом.

— Тебя подвезти, Памела?

— Я останусь, — сказала она, и Дэв попытался незаметно подмигнуть мне.

Я, измученный, но счастливый, пошел к выходу, но у двери обернулся:

— Ты знаешь, что это значит, Дэв?

— Да, сэр. Теперь мне понадобится круглосуточный уход.

— Это значит, что ты совершил поступок, Дэв.

Он склонил голову набок.

— Тебе предоставился шанс, и ты им воспользовался.

Домой я вернулся разбитым — ведь я едва не потерял Дэва. Люди, окружающие тебя, становятся частью твоей личности. Вы разделяете общие воспоминания. Зачастую они наравне с тобой определяют твою жизнь. Теряя кого-то из них, ты теряешь часть себя.