Чтение онлайн

–  Говорите, Адамов! Сейчас не время что-либо утаивать.

Лев Назарович собирался было возразить, но передумал, махнул рукой.

–  Ладно, снявши голову по волосам не плачут! Мне позвонил профессор Шкляров, тот самый психиатр, который… которого я привозил к Елене. Мы с ним давно знакомы, лет пятнадцать, видимся изредка, в основном по делу. Иногда он обращается ко мне с просьбами.

–  Какими?

–  Это имеет значение?
– слабо воспротивился натиску сыщика доктор Адамов.
– Я оперировал его племянницу по поводу родимого пятна. Такие личные вещи я вам докладывать не обязан! И вообще, мои отношения с профессором затрагивают некоторые… э-э… чрезвычайно деликатные стороны.

Всеслав пропустил мимо ушей его замечание, сдвинул брови, обдумывая следующий шаг.

–  Дайте мне адрес и телефон Шклярова!
– сказал он.
– Я вас не выдам.

Лев Назарович, вздыхая, нехотя принес визитку профессора. Сыщик долго ее рассматривал, напрягая память. Нет, с господином Шкляровым он незнаком.

–  Мне бы очень не хотелось подводить Эдуарда Борисовича, - промямлил Адамов.
– Вы уж будьте повежливее. Он тогда, во время болезни Елены, проявил себя как истинный товарищ и этичный врач. За все эти годы ни одного слова, никакой информации от него не просочилось. Я ведь жил в страхе, особенно поначалу… Асеньку никуда из дому не выпускал, даже к дедушке с бабушкой. Мали ли что ребенок мог увидеть, заметить? Ей же рот не закроешь! За Анфису-то я был спокоен, кремень-женщина, могила. А ребенок… сами понимаете.

Адамов закрыл лицо руками, чуть не плача. Здорово потрепали его жизненные обстоятельства - укатали сивку крутые горки.

–  Могу я поговорить еще раз с Кристиной Егоровной?
– спросил Смирнов.

Доктор встрепенулся, вскочил.

–  Да-да, разумеется… Я позову!

Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Всеслав прислушался - из глубины квартиры доносился приглушенный разговор Адамова и его жены. Через пару минут в кабинет влетела взволнованная, раскрасневшаяся Кристина, с размаху упала в кресло.

–  Чего вы хотите?
– выпалила она, нервно ломая пальцы.

–  Побеседовать с вами о театре, - спокойно улыбнулся сыщик.
– Вы любите Шекспира?

Кристина с недоумением уставилась на него. Ее глаза припухли, то ли от слез, то ли от бессонной ночи.

–  Шутите? А мне не до веселья!

–  Мне тоже, - серьезно сказал Смирнов.
– Знаете, какая роль лучше всего удавалась Шекспиру-актеру? Призрак отца Гамлета.

Жена Адамова молчала, кусала губы. Она не понимала, куда клонит господин сыщик.

–  В этом доме тоже живет призрак, - прошептала Кристина.
– Елена Адамова, моя предшественница. Она повсюду, и от нее никуда не деться… Иногда мне кажется, она неотступно преследует меня - то бесплотной тенью, то в образе дочери. Она будто следит за мной, смотрит глазами Аси. Дошло до того, что я боюсь подойти к зеркалу и увидеть там… ее!

–  Мир живых смешался с миром теней, - усмехнулся гость.
– Как вы думаете, это они среди нас или мы - среди них?

Кристина прерывисто вздохнула, развела руками:

–  Уже не знаю!

–  Вы были знакомы с Денисом Матвеевым?
– внезапно спросил Всеслав.

–  Нет. Кто это?

–  Бывший владелец собачьего клуба «Звезда». Еще он оказывал разного рода… пикантные услуги.

–  Я терпеть не могу собак!
– воскликнула Кристина.
– А что за услуги? Мужчина по вызову?

–  Не совсем. Ну, раз не знаете, бог с ним. Тогда я покажу вам одно интересное фото.
– Он вытащил и положил на стол перед ней снимок Марченко и Садыковой в театральном фойе.
– Эти люди вам знакомы, надеюсь?

–  Лейла… рядом с молодым человеком. Великолепно! Так Леве и надо!
– отрывисто, зло произнесла Адамова, будто выплевывая каждое слово.
– Этот парнишка - актер, он работает в театре… погодите-ка, «Новый глобус»… что-то такое. Они там играют пьесы шекспировских времен.

–  Может быть, «Неоглобус»?

–  Да-да!
– оживилась Кристина.
– Именно так. Вы бывали в этом театре?

–  А вы?

Она смутилась, ее глаза метнулись и замерли, глядя в сторону.

–  Я? Мм-м-м… Один раз… и то не на спектакле, а… просто так.

Сыщик молчал, ожидая продолжения. Кристина сплела и расплела пальцы, облизнула губы. Спросила невнятно:

–  Что вы на меня смотрите?
– И уже со слезами в голосе, с надрывом призналась: - Ну, да, да! Я опять следила, на сей раз за Садыковой. На ловца и зверь бежит! Сижу как-то вечером в кондитерской у окна, пью кофе, вдруг вижу - по улице идет Лейла с молодым человеком. Меня словно что-то толкнуло изнутри, я вскочила - и за ними! Так и дотопала до театра. Они вошли, а я на улице осталась. Представляла себе, как расскажу все мужу, пусть побесится! Потом начала афишу изучать от скуки, стою, коченею от холода…

–  Когда это было?

Кристина наморщила лоб.

–  В конце января, кажется. В тот вечер шел какой-то спектакль, не помню названия. Наверное, они пришли его смотреть. Я ужасно замерзла, решила зайти в фойе погреться. До начала представления оставалось полчаса. Зрителей еще было мало, и я снова увидела их, Садыкову и того парня: они болтали, как старые друзья, улыбались. Тут молодого человека громко позвали, иди, мол, переодеваться, скоро начинаем. Я сообразила, что он актер, прикинулась поклонницей, пристала к билетерше с расспросами. Оказалось, так и есть: парень этот - актер театра. Вот и вся история. Правда, Леве я ничего не сказала, не смогла. Побоялась выглядеть ревнивой дурой, которая бегает по пятам за соперницей.

–  Вы уже знали, что Садыкова питает симпатию к вашему супругу?
– спросил Всеслав.

Кристина кивнула:

–  Добрые люди передали. Я же работала в клинике, остались связи.

Смирнов вышел от Адамовых в замешательстве. Покойная Елена, господин Матвеев, Джек-потрошитель, тайный агент Кристофер Марло… Хоровод призраков!

Это старое подземелье навевало на того, кто назвал себя Потрошителем, странные мысли. Существуют места безвременья, которых не касаются перемены. Они были такими и сто, и двести лет назад. Такие же они и сейчас. Здесь могли ожидать своей участи и опальные фавориты, и знатные заговорщики, и неугодные вельможи, и опасные бунтовщики, и сброшенные с трона правители… Эти мрак и холод, царящие в них, - преддверие ада, насыщенное ожиданием смерти. Эти мрак, тишина, холод и камни - еще не могила, еще не полное погружение в небытие. Здесь живут страх и надежда, крошечные осколки ускользающего мира: немного звуков, затхлый воздух, сырость и последние жалкие атрибуты существования - стены, топчан и свеча. Здесь отчаянная жажда вырваться из тисков смерти, оказаться на воле, исчезает по капле, как вытекающая из раны кровь.