Чтение онлайн

Огерн задумался. О Чем она говорит?

— Не волнуйся ни о чем, — предупредила богиня. — Я могу читать твои мысли. Разве я не богиня?

— Нет — так говорил Манал… — Огерн зарделся. — То есть Ломаллин.

Рахани не обиделась — в глазах ее вспыхнули огоньки одобрения.

— Это верно, кузнец, никакая я не богиня, я просто-напросто женщина-улинка. Однако улины могущественны и по сравнению со многими смертными действительно боги. Ты не боишься меня?

— Побаиваюсь, — признался Огерн. — Но мой страх отступает перед желанием.

— Только лишь желанием? — Рахани склонила голову к плечу и с любопытством посмотрела в глаза Огерна.

— О, я люблю тебя, и ты знаешь это! — вскричал Огерн. — Хотя это так дерзко — чтобы смертный любил улинку, но все же… почему-то мне кажется, что одной любви мало для того, чтобы побороть страх.

— Верно, но любовь говорит тебе, что страх твой напрасен, — кивнула богиня. — Ты честный человек. Ты даже не представляешь, как мало на свете таких, как ты.

— Я всего лишь кузнец и воин лесного племени! И еще я тревожусь за друга, который остался среди живых!

— Не тревожься, — успокоила Огерна Рахани. — С твоим другом и с твоим телом ничего не случится в пещере, потому что она под моей защитой. Мое волшебство охраняет ее так, что ее не видят и не могут учуять ни чудовища, ни ульгарды, которые управляют ими, так что пусть сердце твое успокоится и разум отдохнет. — Полуприкрыв глаза, она откинулась на спину, ее улыбка стала призывной. — Иди ко мне, — позвала Рахани, — если у тебя есть еще силы.

Силы у Огерна были. Но когда они вновь задышали медленнее, когда Рахани стала водить кончиком пальца по груди Огерна, от чего он снова ощутил прилив желания, богиня сказала:

— Для тебя я не такая уж богиня, какой могла бы быть для любого другого человека.

— Нет, — честно ответил Огерн. — Если бы я действительно верил в то, что ты богиня, я бы никогда не осмелился коснуться тебя.

— Не говоря уже про все остальное, — улыбнулась Рахани. — Зачем бы ты мне тогда понадобился!

— Я на все готов ради тебя! — воскликнул Огерн и, перевернувшись на бок, подпер голову рукой.

— Храбро сказано, — похвалила Рахани. — Но мне нужно, чтобы бы убил Улагана.

Она умолкла, ожидая ответа. Огерн окаменел от страха. Когда минуло несколько мгновений, он выдохнул:

— Если ты желаешь этого, я употребляю к тому все свои силы, но как же я могу одолеть улина?

— Одолеть его ты не можешь, — откровенно призналась Рахани. — Но ты можешь привести его к гибели — знай, о кузнец, что не только Ломаллин и Рахани остались в живых из тех, кто дрался с Маркоблином, но и другие улины, хотя их осталось и немного. Некоторые из них будут рады поквитаться с Улаганом.

И Рахани рассказала Огерну о сумерках улинов.

После того, как закончилась улинская война, Ломаллин пытался собрать вместе всех тех улинов, кому противны были жестокость и богохульство Улагана, он старался убедить их держаться в единстве и продолжать защищать людей. Недочеловеки, созданные Аграпаксом, остались рядом с Ломаллином и стали совершенными воинами, готовыми по первому приказу отправиться в бой с любым врагом и, если надо, погибнуть. Но зная, как они беспомощны во всем, зная, что они способны лишь выполнять точные указания, Ломаллин нашел для них другое дело: он отправил их строить укрепления, предназначенные для защиты людей и других юных рас от хищных тварей Улагана.

— Стало быть, есть и другие улины, которые могут драться с Улаганом ради спасения моих сородичей? — уточнил Огерн.

— Другие улины есть, — уклончиво ответила Рахани.

Огерн нахмурился.

— Но они не станут драться?

Рахани вздохнула.

— Когда война закончилась, улинов осталось так мало, что драться друг с другом они могут только с единственной целью — истребить свой род до основания. Именно по этой причине Ломаллин и искал людей сильных и мужественных, которые могли бы повести свой народ на битву с ордами Улагана.

— Таких, как я, — прошептал Огерн.

— Таких, как ты, — подтвердила Рахани. — Хотя тебе встретятся и другие, когда вы пойдете на Куру. Одного-двоих ты уже знаешь.

Огерну показалось, что Рахани говорит о Дариаде.

— Так Ломаллин поэтому жил среди людей, преобразившись? Для того, чтобы найти их, кто мог бы выступить на его стороне?

— Верно, — кивнула улинка. — Но еще больше он этим занимался потому, что он очень добр — его сердце не могло вынести вида тех страданий, на которые своим злым колдовством обрек человечество Улаган.

— Неужели Багряный мог и против этого возражать?!

— Возражал, и еще как! Ты до сих пор не постигаешь всей глубины ненависти Улагана! Когда-то он был последователем Маркоблина, но потом, став вождем, он во всем обошел своего учителя, а особенно в жестокости и злобе. На доброту Ломаллина он ответил тем, что стал похожим на Маркоблина и превзошел его. Он обманул Аграпакса, хитростью вынудил того создать целый сонм ужасных чудовищ и не уходил, пока работа не была завершена. Потом Улаган принялся сам творить страшилищ и скрещивать их с живыми созданиями. — Лицо Рахани исказилось гневом и отвращением.

Огерну стало страшновато. Он с трудом удержался, чтобы не отодвинуться от Рахани.

— Улаган с упоенной жестокостью производил на свет чудовищ, скрещивая людей с животными, — продолжала рассказ улинка. — Он не гнушался ни изнасилованиями, ни колдовскими заклятиями, когда резал и кроил по-своему создания Творца, из-за этого я и решила трудиться среди людей так, как трудился Ломаллин, — я не могла спокойно взирать на те чудовищные преступления, которые творил Улаган с людскими женщинами и женщинами других рас.