Чтение онлайн

— Войдите!

Антон толкнул дверь и вступил в комнату. За ним двинулся Кирилл. Сашка зашел последним.

— Привет, девчонки! — поздоровался Антон, едва переступив порог комнаты. — А где ваша третья подруга?

— Инга в гости зашла, ненадолго, — пояснила одна из девушек, Марина. — Здесь она, скоро вернется. А чего?

— Да мы с друзьями вот тоже хотим вас в гости позвать, — смущенно произнес Антон. — У нас есть выпивка, еда всякая, музыка… Только нас трое, поэтому хотелось бы, чтобы ваша Инга присоединилась к нам. А то один из нас останется без партнерши по танцам. Ой! — спохватился Антон. — Совсем забыл, извините, девчонки… Может, вы заняты, и вам не до нас? Тогда давайте отложим до другого раза, хотя обидно, мы так хорошо сидим, лишь вашего общества не хватает…

— Нет, мы не заняты! — улыбнулась Марина. — Но познакомь нас со своими друзьями, Антон!

— Вот это Кирилл, вместе со мной приехал из Питера, — Антон вытащил приятеля из-за своей спины и подтолкнул на середину комнаты. — А третий в нашей славной компании — Саша Таранов, московский коллега-литературовед. Сань, покажись милым дамам!

Сашка протиснулся между ребятами, взглянул на девченок… и обомлел. Одну из двух студенток он знал. Это была Люба Златникова, занимавшаяся в семинарской группе, которой Таранов преподавал поэзию «серебряного века».

— Моя подруга Любовь! — представила между тем Марина девушку.

— Здравствуйте, Александр Васильевич! — открыто и чуть насмешливо улыбнулась Люба Таранову. — Вот мы с вами и встретились… вне аудитории!

Сашка давно чувствовал, что Златникова к нему неравнодушна. С самого начала занятий Люба проявляла повышенный интерес к предмету Таранова, часто оставалась после семинаров, просила объяснить отдельные отрывки изучаемых стихов. Но объяснений почти не слушала, ибо — Сашка был уверен — сама отлично разбиралась во всем. Она вообще прекрасно знала и понимала произведения символистов, футуристов, акмеистов, имажинистов — короче, всех представителей многочисленных поэтических течений начала века. А задерживалась в аудитории исключительно ради Таранова, в этом он не сомневался: уж очень затейливые вопросы выдумывала девчонка, уж очень пожирала взглядом Сашку, растолковывающего ей элементарные, казалось бы, вещи. И глаза Любы горели при этом так…

Златникова была девушкой не особенно яркой внешне, но исключительно женственной и милой, можно сказать, красивой, хотя разглядеть такую красоту дано не каждому. К тому же Люба обладала идеальной фигурой — с точки зрения тех мужчин, которым нравятся женщины тоненькие, гибкие и хрупкие. А Сашке нравились именно такие. Но сделать шаг навстречу чувству девчонки Таранов не мог. Во-первых, он считал ее слишком незрелой, неоперившейся, и ее влюбленность относил к разряду детской дури.

Это неудивительно: как часто мы, не успев прожить на земле и четверти века, уже числим себя матерыми волками, все на свете знающими и понимающими, и нередко проходим мимо чего-то настоящего, даже не заметив его из-за своей щенячьей спеси! Так было и с Сашкой: он не доверял порыву Любы. А во-вторых, Таранов в любом случае не мог позволить себе интимной связи с собственной студенткой. Слишком по-другому его воспитывали, слишком щепетильным характером он обладал, чтобы пойти на подобный конфуз.

И теперь Сашка чувствовал, что здорово смущен.

— Так вы знакомы? — обернулся к нему Антон.

— Моя студентка, — пробормотал Таранов. — Здравствуйте, Люба.

— Маринка! — окликнула Златникова подругу. — Ты готова к великолепной интеллектуальной вечеринке? Как твои мозги — шевелятся? Александр Васильевич у нас человек особый, с таким не забалуешь!О тряпках с ним лучше не говорить — сама себе дурой покажешься! Думаю, и друзья у него под стать, верно, мальчики? Надеюсь, мы повеселимся на самый возвышенный лад! Да, Александр Васильевич?

— Ребята, я домой пойду, пожалуй... — обратился Сашка к питерцам. — Негоже мне пьянствовать со своей студенткой.

— Да что вы, Александр Васильевич?! — Люба встала, подошла к Таранову вплотную, глядя на него вроде бы иронично, но на самом деле почти умоляюще. — Останьтесь, пожалуйста! Я никому не скажу! А Маринка вообще с другого факультета, да и не проболтается она! Если же проболтается — я ей такое устрою! — Люба угрожающе смерила взглядом подругу. Та поежилась. — А если вы не останетесь — я тоже никуда не пойду! — безапелляционно закончила Златникова.

— Действительно, брось ты, Саш! — взмолился Антон. — В конце концов, ты только аспирант, а не профессор! Посидим, выпьем, потанцуем... Или мы не люди?!

— Нет, я все же, пожалуй, отваливаю... — забормотал Сашка. — Тем более я третий лишний...

— И вовсе не лишний! — горячо возразила Люба.

Тут дверь комнаты отворилась, и внутрь влетела еще одна девушка. Едва увидев ее, Таранов раздумал уходить. Она была необычно хороша: сложенная, как Люба, но с таким красивым, точеным, завораживающим лицом, что дух захватывало.

— Где моя сумка, девки?! — воскликнула вновь прибывшая, сверкая огромными карими, чуть ли не черными глазами и кривя восхитительные коралловые, чувственные губы. — Я сматываюсь!

— Вот и Ингуля примчалась! — недобро улыбнулась Люба. — Что случилось, Ингочка? Опять влипла?

— Влипла, влипла, — отозвалась Инга нетерпеливо. — Так сумка моя где? Мне надо срочно линять!

— Вон, в углу твоя сумка, — кивнула Златникова. — Вечно швыряешь ее где попало.

Инга торопливо схватила сумку и устремилась к выходу.

— Может, останетесь, девушка? — неожиданно для себя преградил ей путь Таранов. — Мы тут вечеринку затеваем, посидим, выпьем, музыку послушаем... — словно процитировал он недавнюю фразу Антона.

— Я уже насиделась! Некогда мне! — недовольно бросила Инга. — Пустите, ребята, я спешу! — Она решительно отодвинула его в сторону и выскочила вон.

— Ишь, гордая... — как бы про себя произнесла Люба и добавила беззвучно и зло: — Шалава...

Последнее высказывание девушки никто не услышал.

— По-моему, вы недолюбливаете свою подругу. За что? — спросил Сашка.

— А, это наши дела... Есть за что! — отрезала Златникова. — Если б мы с первого класса не учились вместе...

И вдруг, перебивая Любу, из коридора донеслись визгливые девичьи крики, перемежающиеся мужской гортанной нерусской бранью, смешанной с сугубо русским отборным матом.

Сашка сам не помнил, как оказался за дверью. Будто некая таинственная сила вынесла его. Женский голос он узнал. Это был голос Инги, и Таранов рванулся к ней на помощь.