Чтение онлайн

Сашке показалось, что при последних словах Семен чуть отставил в сторону ногу, задрал подбородок и приосанился — короче, принял позу памятника самому себе.

— Квартиру тебе отдай... — пробормотал Сашка. — Квартиру, где умерли мои родители... Жену отнял, теперь дом родной отнять хочешь... В котором я родился... Человек ты или нет?

— Ты не согласен на мое предложение? Значит, сядешь! — бросил Юрьев презрительно. — А в зоне быть тебе петухом. Впрочем, ты там долго не протянешь. Там не любят шибко грамотных. Ты сам повесишься.

— Ладно, положим, я соглашусь... А где мне жить?

— Это уже твои проблемы. Отсюда ты выпишешься — я устрою тебе липовую справку, пятнадцатую форму. И гуляй на все четыре стороны.

— Куда ж я пойду?

— Повторяю — меня не касается. Учись жить, Сашок! Выбирай себе ломоть по зубам. Для тебя нынешнего слишком хороша и эта квартира, и эта женщина. Так что освобождай место.

— Скажи, обойтись со мной подобным образом... Кто придумал? Инга? Или все же ты? — спросил Сашка тихо.

Семен ухмыльнулся.

— Ты еще на что-то надеешься в смысле Инги? Ох и дурак ты! Сопливый дурак! Думаешь, сейчас она вбежит в комнату и со слезами раскаяния бросится тебе на шею, умоляя простить ее?! И ты, рыдая от умиления и собственного благородства, простишь?! Не думай! Не вбежит и не бросится! Эх, Саня, Саня! — Юрьев расхохотался.

— И все же, — настаивал Сашка. — Выгнать меня на улицу — чья идея?

— Ладно, расскажу, — снисходительно согласился Семен. — Инга — женщина действительно добрая, хоть и не такая дура, как тебе кажется. И сначала наш план был другой. Сначала она должна была убедить тебя приватизировать квартиру — мы боялись, что в ином случае при разводе все права на жилплощадь останутся за тобой, ведь ты москвич,а Инга иногородняя, да еще из другой теперь страны и детей не имеет. Ну, приватизация удалась — ты согласился, а я помог с оформлением. Потом мы затеяли попойку — хотели продемонстрировать тебе наши с Ингой отношения.

Собирались просто потрепать твои нервы, уединиться, оставив тебя косого под охраной ребят. Произойди все строго по плану, Инга сразу подала бы на развод с тобой, я бы остался жить здесь, у нее, или часто приходил бы, что одно и то же. В конце концов ты бы дошел до ручки от того, что кто-то почти у тебя на глазах трахает твою любимую бабу, и я предложил бы тебе тихо-мирно съехать отсюда в одну из принадлежащих мне московских квартир. Куда-нибудь на окраину. Мы с тобой обменялись бы дарственными, и все это был план Инги. Весьма гуманный план, цени!

— Ценю, — пробормотал Сашка глухо.

— Ты, козел, сам все испортил. Никто не ожидал, даже Инга, что ты такой бешеный! Полез драться, пробил голову Мишке, изувечил Борьку... Сам виноват! Я бы тебя посадил сейчас, но Инга просит не делать этого. Да и невыгодно теперь, ведь право собственности на квартиру останется за тобой. Поэтому предлагаю обмен: свобода за квадратные метры. Ну как, согласен?

— А жилье-то мне? Предоставь что-нибудь хоть на окраине....

— Ага, стану я распылять капитал впустую. Теперь расклад другой. Теперь ты у меня в руках. Либо — либо. Решай.

— Мне надо подумать...

Семен опять разозлился. Его деланное благодушие, его фальшиво-веселый, псевдодружеский тон мгновенно исчезли.

— Козел. — прошипел Юрьев. — Я с самого начала предлагал тебя пришить! Инга не захотела! Пожалела, видишь ли, мужа! Соглашайся, урод, не испытывай мое терпение! Оно не бесконечно!

— Можно, я поговорю с Ингой? — попросил Сашка.

— Зачем еще?! Тебе мало болтовни?!

— Мне надо... надо объясниться с ней. Ну пойми... Мы много лет прожили вместе... Я люблю ее, а она, кажется, любила меня... И мне надо узнать почему... Как... так получилось! — с трудом закончил Сашка.

— Тогда дашь окончательный ответ? — деловито уточнил Юрьев.

— Тогда да, — кивнул Таранов.

— Ладно! — согласился Семен. — Сейчас позову ее. И даже оставлю вас наедине. Но учти, тля: если ты ее ударишь или хоть попробуешь ударить, я тебя по толчку размажу!

— А что она меня боится? — равнодушно удивился Сашка.

— Представь, боится, — без выражения подтвердил Семен.

— Почему?

— Говорит, ты на все способен. Говорит, она и раньше подозревала, что ты психованный, что тебя можно гнуть до бесконечности, но нельзя сломать, что, доведенный до предела, ты в состоянии сотворить такое... Подозревала, но не верила. А когда ты искалечил Борьку и Мишку, поверила. И теперь боится. Но ведь мы-то с тобой знаем — ей бояться нечего, верно?! — Семен глумливо ухмыльнулся, покровительственно потрепал Таранова ладонью по щеке.

Сашка отстранился.

— Позови ее, — попросил он.

— Смотри, мы договорились! — угрожающе напомнил Юрьев и вышел.

Вскоре появилась Инга. Когда она вошла, Сашка вдруг ощутил, как сердце его сжалось — от тупой душевной боли и странной, необъяснимой нежности к этой подлой, развратной, но ослепительно красивой и невыносимо желанной девке, которую он так любил и которую, похоже, теперь терял навсегда.

— Что тебе надо, Саша? — спросила Инга с порога. Она старалась держаться независимо и отчужденно, но чувствовалось, что смущена и испугана. Хотя старается не показать этого.

— Сядь, — мягко попросил Сашка.

Инга уселась напротив него, закинула ногу на ногу.

— Ну?

— Инга, объясни мне... — медленно начал Сашка.— Объясни, зачем ты так поступила со мной? Разлюбила? Ну сказала бы честно, развелись бы, разменялись... Зачем же так-то?

— Семену нужна эта квартира. Желательно даром. А мне нужен Семен.

— Но я-то, Инга, я-то! Я же живой! И я же любл... любил тебя! Зачем же ты со мной так?! Зачем же ноги-то об меня вытирать?! Я все же не тряпка половая! Я все же мужчина!

— Разве ты мужчина, Саша? — печально спросила Инга. — Мужчина должен обеспечивать свою женщину, уметь защитить ее, мужчина должен занимать какое-то положение в обществе, чтобы его уважали, боялись задеть, оскорбить. Соответственно, боялись бы оскорбить его женщину. А ты? Как в том анекдоте: ты не мужчина, ты самец.

— Боже, как цинично! Сама подумай!...

— Цинично, зато правда! — перебила Инга. — Вот скажи мне: ты способен добиться хоть какого-нибудь общественного положения выше положения дворника?