Чтение онлайн

— Честь тебе и хвала! — тронула она его плечо. — Никто другой, кроме тебя, не смог бы это сделать. До сих пор не могу поверить, ведь ты убил орков больше, чем я с Мечом Света. Эльфы поторопились покинуть наш мир. Они гордились бы таким воином, как ты.

— Ты думаешь? — расцвел Гарри, безуспешно делая вид, будто это не самая лучшая похвала, которую он себе мыслил.

Последние три мили они ехали берегом ручья, на нем же и выбрали место для ночлега. Пока мужчины чистили коней, Изабелла выкупалась, потом она занялась ужином, а Джон и Гарри полезли в воду, холодную, как лед, и бодрящую. Боль в глазнице, не отпускавшая в течение дня, неприметно отступила. Затем, сидя у костра, под открытым небом, поглощая горячую похлебку с такой поспешностью и таким дикарским блаженством на лице, что, произнеси кто-нибудь рядом слово «этикет», оно прозвучало бы не более осмысленно, чем урчание в животе, Джон совершенно искренне, то есть без малейшей иронии, сказал себе, что уже давно не трапезничал с таким комфортом, «по-человечески».

Ощущение сытости намертво приковало путников к земле. Мысль о том, чтобы встать на караул, казалась кощунственной, поэтому Джон решил, что возьмет на себя первую вахту, но вслух этого пока что не говорил, твердя себе: «Вот еще только минуточку посижу — и встану, а ребята пускай отдыхают. Вот только еще одну минуточку… Ну еще одну…»

— Первой покараулю я, — сказала Изабелла, — я не так отяжелела от еды.

Она потянулась к Короне Зрячих, но, прежде чем водрузить ее на голову, задумчиво повертела в руках.

— Странно. Она мне ничего такого не показывает, ну или почти ничего… а я без нее чувствую себя какой-то подслеповатой, что ли.

— Наверное, это свойство всех магических вещей, даже тех, что созданы ради Добра, — сказал Джон. — К ним привыкаешь. С ними становишься сильнее, умнее… и добрее, наверное.

— Так и в сказках говорится, — подтвердил Гарри. — И во всех легендах. Зачем бы тогда и волшебство было нужно, я имею в виду такое вот, светлое. Конечно, чтобы помогать в добрых делах.

— Нет, тут что-то не так, — встрепенулась Изабелла. — Это что же получается, потеряй какой-нибудь добрый волшебник свой посох — и перестанет быть добрым? Или сэр Джон — Меч Правосудия с самого начала был с ним, так неужели ты думаешь, что, если отнять у Джона Меч, он перестанет быть справедливым?

— Что ты, конечно нет! Дело-то в другом: все герои легенд — добрые, сильные, справедливые, только для победы над злом им нужно быть еще умнее и сильнее.

— То есть сами по себе они недостаточно добрые, умные и смелые? — задумчиво спросила Изабелла.

«Старая, как мир, проблема», — подумал Джон.

— Мне кажется, вы оба по-своему правы, — проговорил он. — Простим героям легенд их недостаточность: по крайней мере, они идут в бой, не зная наперед, что их ожидает волшебная помощь. Они в достаточной мере герои, когда делают первый шаг. А вообще, мне думается, что сами по себе магические предметы не хороши и не плохи, все зависит от того, с какой целью их использует владелец. Ну, например, — он поднял руку, демонстрируя Кольцо Путешествий, — что доброго в этом Кольце? Оно сокращает нам путь, помогает выручить сэра Томаса и его людей, поэтому мы говорим о нем как о предмете светлой магии. А укрась оно палец злого колдуна, который бы гнался за нами, мы бы сочли, что это очень злая вещь, разве не так?

Изабелла и Гарри недоуменно переглянулись.

— Конечно нет, — сказала девушка. — Палец злого колдуна отсох бы вместе с этим Кольцом, оно ведь создано эльфами. Оно не просто прокладывает дороги, оно ведет только к благой цели, а иначе оно не может!

— Откуда тебе это известно?

— Но ведь оно создано эльфами! — терпеливо, как ребенку, пояснила Изабелла.

— Но ведь охотится же эта Истер за сокровищами горы! Она не боится за свои пальцы?

— Если я правильно поняла Аннагаира, — ответила Изабелла, — то Истер хочет пользоваться Первозданной Силой, которая заключена в сокровищах, а не самими сокровищами. Ведь он говорил, что Первозданная Сила была в мире еще до падения Люцифера, она не разделена на Добро и Зло. А сами предметы создавались уже позже.

— И ваш меч, милорд, — добавил Гарри. — Раз он назван Мечом Правосудия, значит, может подняться только за правое дело. Понимаете, сэр Джон, волшебные вещи, они… как бы подтверждают, что человек зол или добр, справедлив или неправеден.

— Может быть, — вздохнул молодой граф. — Наверное, мне трудно судить, в моем мире вещи служат людям молча, не разбирая… Но что касается меня, ты сильно преувеличила, Изабелла. За все время, что я провел здесь, в вашей эпохе, я не сделал ничего справедливого.

— Как же так, милорд? Вы сражались с чудовищами…

— По необходимости, — возразил Джон. — Или по предначертанию, что одно и то же.

— Ты спас Бена…

— Не факт. Мы не знаем, какая судьба его ждет. Вас я вообще чуть не погубил своими выкрутасами, этими глупыми играми с роком. А Бен остался в лапах Пэра, с Пином тоже не совсем ясно, что будет. И справедливо было бы наведаться в Вязовый Чертог, уж против эльфийских сокровищ Пэр ничего не сможет сделать, но мы должны спешить. Орки уже проникли в наш мир, Длинный Лук из злобного идиота переродился в зловещее чудовище… Нам нельзя медлить, это понятно, но какая справедливость в том, что мы вынуждены бросить друга в неизвестности?

Ему никто не ответил. Гарри со вздохом поворошил угли, Изабелла, помедлив, надела Корону. Какое-то время сидела неподвижно, сняла ее и подняла лицо к небу, на котором загорались первые звезды.

— Не буду ее носить, — решила она. — Это как подглядывать.

— Что ты видела?

— Бен жив и будет здоров. Но Пина уже нет в Вязовом Чертоге. Он сидит у постели Финна и плачет. Он очень любил старика… — Она вздохнула. — Ты прав, Джон, ты должен быть прав. Вещи служат людям, а не люди вещам. Так должно быть. Давай положим ее в ларец.

Джон покачал головой:

— Нет, пусть пока что побудет у тебя. Мало ли что случится.

Изабелла только невесело улыбнулась.

Хранители лесов стареют медленно, если стареют вообще. И то, что изменилось в Пине, видимо, не имело отношения к старости, хотя Истер сразу подумала именно так.

Лесовик не повернулся, когда она вошла, вертя в руках найденную подле крыльца непонятную вещицу: слабо вонявший мягкий цилиндрик с опаленным концом. Только сказал:

— Уходи.