Сгореть, чтобы воскреснуть...
Шрифт:
— Ба! Ты не можешь утверждать, что у них ничего не было! Ты не можешь знать это! Сомневаюсь, что в такой ответственный момент тебя бы пригласили свечку подержать или дать пару советов…
— Глупенькая, не забывай, что я являлась душой этого дома и видела все, что происходит в нем! Она просто влезла к нему под утро, а потом, «проснувшись», рассказала все так, как выгодно было только ей!
— Я об этом не подумала…
— Ну, что могу посоветовать, пользуйся иногда не только спинным мозгом! А теперь давай, быстро закрывай глазки и спи сладко! Гелю к себе забрала твоя мама… Подумать только, я прабабушка! Как быстро время летит…
— Спасибо тебе! Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, детка! — бабушка Катя встала с кровати и направилась к себе в комнату. Стоя на пороге, она обернулась. — Стася, помни, чтобы не случилось, я всегда буду рядом с тобой! Даже, если меня не будет рядом физически…
— Ба! Ну зачем ты так? Ты у меня молодая и красивая! Тебе еще жить и жить!
— Я уже свое пожила, об одном Господа прошу, чтобы после смерти разрешил мне стать твоим ангелом-хранителем… А теперь, спи! — с этими словами она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
***
Купаясь в лучах утреннего солнца, я потихоньку просыпалась. Ночь, проведенная в слезах, давала о себе знать. Глаза болели, словно их пытались выжечь, лицо опухло, и на нем появились характерные красные складки, свидетельствующие о тесном контакте с искусанной и влажной наволочкой. По телу разливалась свинцовая тяжесть, словно я не спала вовсе, а всю ночь подрабатывала грузчиком. Выспаться определенно не удалось.
Кое-как спустив ноги с кровати, я прошлепала в ванную комнату, мечтая принять прохладный душ, чтобы привести себя в чувство. Заглянув по пути к бабушке в комнату, я почувствовала небывалое облегчение от того, что мы все, наконец-то, вместе. Все было как раньше. Мама пила на кухне чай, составляя список продуктов, которые необходимо было купить на рынке.
— Ба! Тебе сделать чай или кофе? — я улыбнулась, вопросительно глядя на пожилую женщину.
— Нет, попозже я встану и сама все сделаю…
— С тобой все в порядке? Ты бледная какая-то… — я внимательней всматривалась в бесконечно доброе и безумно любимое лицо.
— Ничего страшного, просто немного не выспалась! Сейчас чуть полежу и все пройдет! — она улыбнулась, отметая все мои сомнения.
— Ладно, я в душ, если что — зови!
— Хорошо!
Я вышла из комнаты, направляясь в кухню. Утренний ритуал моего детства спустя множество лет был соблюден, но только наполовину.
— Мам! Доброе утро! Как спалось?
— О! Не вспоминай эту прекрасную ночь!
— Судя по твоим саркастическим ноткам, которые я расслышала, Ангелина не давала спать?
— Нет! Она просто ангелочек! Тихо и мирно посапывала, почти не просыпаясь… Другое дело, что я по памяти вскакивала каждые полчаса, чтобы проверить, все ли в порядке!
— По какой, такой памяти?
— Не буду скрывать, ты была невыносимым ребенком! Ночами пищала так, что соседи со всей округи сбегались и думали, какую службу нужно вызвать в первую очередь: полицию, чтоб не дали ребенка в обиду или скорую, специализирующуюся на сумасшедших, для спасения несчастных родителей, что вот-вот тронутся умом!
— Да я погляжу, ты сегодня в ударе? Ты еще никогда не делала столько комплиментов моей скромной персоне за такой краткий промежуток времени!
— Смеешься с матери? Ну-ну! Тебе очень повезло, что дочь пошла и внешностью, и характером в отца!
— С чего ты так решила?
— С того, что она на тебя похожа так же, как свинья на лошадь!
— Ладно, пока ты не вошла во вкус, поспешу удалиться! Между прочим, мое эго очень сильно подавлено и тихо плачет в уголочке!
— Иди уже, эго у неё тут расстроилось!
— Хорошего дня, мам!
Открыв холодный кран, я встала под бодрящую струю. От огромного количества радостных чувств, переполняющих меня, я готова была визжать и кричать. Мне хотелось поделиться со всеми этой радостью, чтобы все вокруг улыбались, танцевали и пели. Постояв минут десять под ледяной струей и сдерживая порывы пуститься в пляс, я решила, что взбодрилась более чем достаточно и вышла из душа. Держа путь в свою комнату, я забрала дочь, отпустив маму на рынок, и пошла кормить.
Спустя два часа, Ангелина заснула, предварительно выплюнув соску и засунув палец в рот. Немного нахмурившись, я произвела обратную рокировку и, с чистой совестью пошла на кухню.
— Стася?
— Ба, ты звала?
— Да, поставь чайник, пожалуйста!
— Хорошо! Не вопрос!
Напевая себе под нос мелодию привязавшейся песенки, я дошла до чайника и поставила его на плиту. Сердце пропустило удар, ноги подкосились и я, словно нутром почувствовала могильный холод, окутавший меня на мгновенье с ног до головы. Пытаясь сконцентрироваться на расплывающейся картинке перед глазами, я на ощупь побрела в комнату к бабушке. Ноги плохо слушались, сердце все чаще пропускало удары, а после пускалось в бешеный галоп, стремясь наверстать упущенное. Словно в тумане я открыла дверь комнаты и поняла, что сейчас просто необходимо собрать остатки силы и мужества и вызвать врачей. Схватив телефон, я долго слушала гудки, пытаясь дозвониться в скорую помощь.
— Скорая, тринадцатый, слушаю!
— Девушка, нужен врач, срочно! Женщине плохо!
— Сколько лет?
— Много, точно не помню…
— Вы кем ей приходитесь?
— Внучка…
— У вашей бабушки есть страховка?
— Да… Да, конечно!..
— Попытайтесь вспомнить, сколько лет?