Сфинкс
Шрифт:
– Небольшая формальность. Согласно нашему договору вы Обязуетесь сохранять полнейшую тайну, в чем и дадите сейчас расписку.
– Сейчас? Перед операцией? Неужели нельзя?..
– Нет, -сухо оборвал его Гроссе.
– Нельзя. С этим вопросом мы должны покончить до операции.
– Ладно, давайте вашу бумаженцию, - согласился. Р. О, Гроссе протянул отпечатанный на машинке текст.
– Вам нужно переписать его собственной рукой, поставить дату и подпись.
Когда пациент кончил писать, Гроссе внимательно все прочитал, сложил расписку вчетверо, спрятал в нагрудном кармане халата.
– За вами придет сестра. И верьте, причин для беспокойства нет - я работаю без брака.
Когда близким Клары стало известно о ее связи с Эрихом Гроссе, "с этим сыном висельника", реакция родителей оказалась столь бурной, что привела к разрыву с семьей.
В те годы Гроссе с головой ушел в исследовательскую работу, ставил опыт за опытом. Он наладил тесные контакты с видными учеными-медиками, имел доступ в самые секретные лаборатории, занимался хирургической практикой под руководством светил хирургии. Его время было расписано по минутам.
Клара все терпела. Она всегда была под рукой и постепенно сумела стать Гроссе необходимой. Он проникся к ней определенным доверием, и все же круг ее обязанностей и полномочий был строго ограничен. Она знала ровно столько, сколько он разрешал. Клара чувствовала, как мало места ей отведено в его мыслях, сердце, в его времени. Но вынуждена была мириться, потому что понимала: иначе этот человек не может.
Пожалуй, самым счастливым периодом в ее жизни были годы строительства клиники. Она приехала вместе с Гроссе, не колеблясь покинув родные места. Потому что где он - там ее родина, там ее дом.
Гроссе нанял для Клары недорогую двухкомнатную квартиру, а себе купил добротный старый дом на окраине города, поближе к клинике.
Клара не понимала, почему Гроссе решил обосноваться в маленьком провинциальном городишке, почему вдруг ушел в тень на взлете своей головокружительной карьеры.
Но самое страшное ждало впереди. Это началось вскоре после официального открытия клиники, когда однажды вечером перед нею разверзлась глухая стена потайного хода. Посвящение в новую жизнь оказалось для Клары равносильным извержению вулкана, стихийному бедствию... катастрофе.
Гроссе отвел ее в свой подземный кабинет, усадил напро-тив и выложил все начистоту. К тому времени он уже прекрасно знал, что Клара изменит скорее себе, чем ему. И не ошибся: она не только не порвала с ним, но стала его первой помощницей. За отвратительную сделку с собственной совестью!
Клара возненавидела... не его, нет, - себя. Но об этом знала только она одна. Клара поджидала Гроссе в предоперационной. Он вошел как всегда, стремительно.
– Все готово, сэр.
– В ответственные моменты между ними не существовало близости.
– Контейнеры для консервантов?
– Доставлены.
– Клара следила, чтобы голос ее не дрогнул.
– А нельзя обойтись без них? Ограничиться только печенью? А на ее место вшить донору другую из имеющихся у вас резервов? Печень прошлогоднего клиента С. Т., например. Молодой организм справился бы с циррозом...
– Зачем?
– резко возразил Гроссе.
– Хочешь сохранить ему жизнь? Подумаем.
Сговорчивость была не в характере Гроссе, и Клара не поверила ему, но возражать не осмелилась. Она поджала губы и с каменным лицом последовала за ним в донорскую. Это помещение преследовало тайную цель: усыпить бдительность жертвы. Обычная мебель, на стенах несколько гравюр. Столик с медикаментами скрыт за расписными ширмами.
Джо привели именно сюда. Он остановился посреди комнаты, пугливо озираясь по сторонам. Когда вошли Гроссе с Кларой, Джо, как маленький ребенок, крепко ухватился за руку Греты, будто та могла уберечь от пугающей неизвестности, серым кошмаром навалившейся со всех сторон.
– Пойди сюда, Джо, - голос Гроссе журчал как ласковый ручеек.
– И помни, мама просила тебя быть мужественным.
Юноша нехотя отпустил руку Греты, робко шагнул вперед.
– Сними пижаму и ляг на тахту.
– Совсем раздеться?
– Юноша покосился на Клару, покраснел.
– Она врач. Врачей не стесняются. Ну же! Поторапливайся.
Джо поспешно стащил с себя больничную одежду, лег, - Молодец! А теперь расслабься. Дыши ровно и постарайся ни о чем не думать. Один только укол, и ты уснешь.
Джо доверчиво улыбнулся и прошептал: - Спасибо вам, доктор.
– Литический "коктейль" номер три. Быстро!
Шприц еле заметно вздрагивал в руке Клары, когда она искала вену. Юноша уснул мгновенно, ничего не почувствовав.
И уже никогда больше ничего не почувствует...
– Неужели нельзя без спектаклей?!
– сдавленно прошептала Клара, глядя на стройное неподвижное тело юноши.
– Меня удивляют твои сентиментально-дилетантские вопросы. Перед операцией человек должен быть спокоен. Когда он нервничает, в кровь выбрасывается огромное количество гормонов. А мне нужны высококачественные органы и чистая кровь.
Гроссе нажал скрытую в панели кнопку. Появились сестра и санитар.
– Заберите донора,
В предоперационной хирургические сестры помогли Гроссе и Кларе подготовиться к операции.
– Реципиент и донор на столах, - доложил ассистент.
– Аппаратура подключена.
– Отлично. Приступаем.
Подняв затянутые в резиновые перчатки кисти рук, Гроссе и Клара вошли в операционную. На столах на расстоянии полутора метров друг от друга лежали два тела, густо оплетенные сетью датчиков, шлангов, проводов. Привычные для глаза окна в операционной отсутствовали - только стены, выложенные белым кафелем. Искусственный свет равномерно заливал помещение. Вся аппаратура с многочисленными приборами была вынесена в помещение, отделенное от операционной стеклянной стеной. Ею управлял единый электронный "мозг" компьютер.