Чтение онлайн

Некоторые торговцы, выглядевшие особенно голодно, не гнушались зазывать:

— А вот секретарша, кому симпатичная секретарша! Знает три языка, каллиграфический почерк, пэри с кофеваркой!

— …проектный планировщик, берите трехгодичный контракт проектного планировщика: умен, креативен, лоялен, работает допоздна, женат на рабыне-кухарке…

Княгиню продавали отдельно, за сиреневой ширмой, отгораживающий дальний угол помещения. Какой-то малый с мечом попытался Сашку не пустить, но профессионалом он был не ахти: Сашка легко оттер того плечом.

За занавеской сидело трое: двое господ европейского вида в строгих серых пиджаках и, собственно, Княгиня. Со своим черным балахоном она уже успела проститься, и осталась в наряде, в котором обычно ходила на борту корабля: светлые брюки (ремень на месте, но кинжала на поясе нет) и снежно-белая рубашка с расстегнутым воротом.

Руки у Княгини были не связаны, сидела она в свободной позе и оглядывала двоих мужчин ничего не выражающими глазами.

— Здрасьте, — сказал Сашка. — Я тут слышал, у вас редкая дама есть. Вампирка, да еще немолодая, да еще с Земли… не продадите?

Мужчины переглянулись.

— Феррет, кто его сюда пустил? — сухим, бесстрастным голосом спросил один. — Что это за клоун? — голос его был направлен за занавеску (по всей видимости, к охраннику), но ответил его визави.

— Я надеюсь, вы понимаете, — чопорно произнес он, — что с нашей стороны утечки быть не могло.

— Да вы о чем! — воскликнул Сашка. — Какая утечка, господа! Я молился на алтаре госпожи Лады. Она сказала мне, где моя судьба! Продайте, а?.. Я хорошо заплачу.

— Прошу прощения, господин, я подумал, что убивать его пока не за что, — пробасил охранник из-за занавески.

— Меня очень интересует, почему ты не смог не впустить его, не убивая, — покачал головой первый, и снова спросил у Сашки: — При чем тут Лада, молодой человек, какая судьба?.. Разве не понимаете, что так дела не делаются? Редкая наемница уже сговорена по контракту моему уважаемому партнеру. Вы, конечно, можете выкупить ее контракт, но разговаривать нужно уже не со мной, а с ним.

Сашка с честным выражением лица развернулся ко второму господину, в душе сильно недоумевая, отчего Княгиня не вскочит и не покажет им всем, с какой стороны у корабля киль. Потому что нельзя даже и предположить, что капитан эфирной бригантины (к тому же явственно боевой капитан) не справится с двумя штафирками! Предположим, она еще сомневалась, пока была одна; но теперь-то, когда появился Сашка…

Впрочем, может быть, еще не все потеряно, и ее удастся просто выкупить без лишнего шума? Зря, что ли, старался, столько денег выигрывал.

Вдруг по другую сторону сиреневой ширмы закричали:

— Шулер! Ловите шулера!

Потом еще больше шума, и чей-то отчаянный фальцет:

— Во имя всех богов, не допустим непотребства! Шайтан с волосами цвета ослиной мочи украл наши деньги!

Господа в костюмах переглянулись, Феррет снаружи раздернул занавеску, намереваясь, очевидно, хватать и вязать Сашку — все это происходило очень медленно, даже лениво. Не из-за Сашкиных нервов: просто кто-то сильной рукой растянул его время. И на этой тонкой струне резкий голос Княгини сыграл:

«Единственный выход — магия крови, штурман. Иначе никак».

«Что?» — ошалел Сашка: не столько от того, что шкипер вышла на его прямой канал, сколько от смысла ее слов.

«Меня повязал старший вампир. Я вам даже приказ отдать не могу. Что вам еще неясно?»

«Все!», — хотел ответить Сашка, но вместо этого рыбкой прыгнул к Княгине, наплевав на то, что Феррет может выпустить по нему заклятье-другое, и сшиб ее со стула. Вдвоем с капитаном они покатились по полу, и Сашке таки удалось сделать то, чего дед велел ему никогда в жизни не делать: вонзить клыки в чужую шею. Более того, в вампирскую.

А не делать дед этого советовал по одной-единственной причине: «Ты, парень, слишком легковесный — и второго не удержишь, и себя погубишь».

«Все эти ритуалы придуманы только для одного, — думала Бэла, наблюдая за неподвижно замершим в углу паутины черным пауком с узором из крестов на спине. — Свести с ума как можно больше честных эфирников. Какой в них смысл? Какое высшее предназначение может объяснить эти бесконечные очереди, эти повторяющиеся штампы на разноцветных бумажках? Те, кому действительно есть, что скрывать, все равно обходят их без малейшего труда?»

Среди своего народа Белка казалась чужой еще и по этой причине: она имела свойство впадать в мысли.

Однако по неопытности и крайней молодости Бэла не додумывала свои мысли до конца: все танцы с бумажками и придуманы как раз для того, чтобы создать как можно большее число лазеек для людей, знающих, где, как и почем. И при этом сохранить видимый декорум. На ее глазах Людоедка прекрасно демонстрировала высокое искусство проникновения без мыла — увы, втуне. Ценителей не нашлось.

Взятки Людоедки были столь тщательно выверены и столь отлажены, что они даже не походили на взятки. С санитарным контролем она просто обменялась парой шуточек и намекнула на какую-то Козлоногую Мэри, после чего, под общий смех трех клерков, документ был подписан. Очередь в таможенный контроль Берг миновала с каменной физиономией, будто так и надо, а офицеру в кабинете без лишних слов, но как будто делая ему одолжение, сунула толстый конверт, после чего все было улажено очень быстро. Очередь к противопожарному инспектору Людоедка, наоборот, покорно отстояла. Это заняло несколько часов, в течении которых Бэла познакомилась с характерными приемами ухаживания Аль-Карима теснее, чем ей хотелось бы. Здесь нормы были иные — чтобы отпугнуть потенциальных поклонников, следовало не кутаться, как она, а, напротив, разоблачаться. Тогда бы сочли нескромной и опасной.

В кабинете пожарного инспектора Берг вела себя льстиво и даже сама напросилась на штраф, сославшись на отсутствие в двигательном отсеке «Блика» специальных разбрызгивателей. Произнесла она и еще несколько фраз, если не магических, то, очевидно, ритуальных, потому что положенного досмотра на борту так и не состоялось.

И, наконец, они отправились сюда, в дальний конец погрузочного дока, где вот уже битый час Бэла наблюдала этого чертового паука и сторожила никому ненужную пустую тачку, пока Людоедка спокойно дремала, присев на забытую и проросшую мелкой зеленой травкой поленницу.