Чтение онлайн

Я направился ко дворцу, там у казаков из охраны узнал, где те обретаются, и пошел туда. Меня не прогнали, накормили, ведь я не успел поужинать у Соминых. Моих лошадей поставили в общую конюшню, а меня уложили спать в казарме.

У казаков я задержался: мне было тут интересно, два месяца уже живу, подошла середина мая. На свои деньги, проехавшись, я собрал комплект хирургических инструментов, купил средства для наркоза, перевязочный материал. Ну и, тренируясь со всеми, а вечерами играя на гитаре, заодно пользовал некоторых казаков. Мне нужно иметь опыт, чтобы не потерять навык. Недавно вернулась сотня с турецкой войны, которая закончилась на днях, некоторые отходили после ранений, вот я им и помогал. Одному подвижность пальцев вернул, другому пуля кончик носа срезала, смотрелось жутко – так я смог провести пластическую операцию, уменьшил нос, срезая хрящ, ушил, и тот две недели с повязкой ходил. Потом ее убрали, а через месяц и швы исчезли. Этот случай принес мне широкую известность в узких казачьих кругах, и ко мне потянулись другие увечные.

Я не торопился покидать эти места. С момента, как ушел из дома Соминых, прошло немало времени, я ждал, когда сойдет лед, куплю судно и покину Россию, отправившись в кругосветку.

Сейчас ко мне подошел полный мужчина, такой живчик в костюме и котелке.

– Ты Михаил Кузнецов? – спросил он.

– Михаил Кузнецов – это я, – лениво ответил я, продолжая наблюдать, как два казака, в одних штанах и рубахах ведут бой на шашках: стальные полосы только и сверкали, практически не видные глазу. Мне о таком мастерстве остается только мечтать.

– Это ты рисовал?

Перед моим лицом появилась бумага с рисунком от руки. Мельком глянув на нее и рукой отодвигая в сторону, чтобы обзор не загораживала, я ответил:

– Моя. Зарисовка повреждений локтевого сустава генерала от инфантерии Сомина.

– Хорошая новость. Наконец-то я тебя нашел. Я лечащий врач генерала Сомина. Знаешь, месяц назад, когда тот со смехом описал тебя, называя шарлатаном, и показал твой рисунок, я был в изумлении. Это работа настоящего врача, большого специалиста по повреждениям. Я половину названий мышц в рисунке не знаю. Я смог убедить генерала в его ошибке и в том, что рисовал настоящий специалист, гений от медицины, а также в том, что если бы он провел эти операции, то рука была бы восстановлена. Его высокопревосходительство решил разрешить тебе провести операцию. Сын генерала был уверен, что ты отбыл к Черному морю.

– Ну и как вы меня нашли? – с той же ленцой поинтересовался я и напрягся, не сводя взгляда с казаков: один чуть другого не покалечил – шашки острые, боевое оружие.

– Случайно. Заинтересовался восстановлением подвижности пальцев одного казака. Мой знакомый, уважаемый столичный врач Елисей Агапович Агапов, который и оперировал после ранения того казака, мне об этом сообщил. Он осмотрел казака и изумился, что была проведена настолько искусная операция. Скажу честно, я первая ласточка, скоро к тебе прибудут и другие врачи. Узнали бы и раньше, но казаки о тебе не говорили.

– Это я их попросил. А генералу передайте, что я его речь в кабинете помню, так что нет. Пусть и дальше живет инвалидом.

– Ты откажешь больному в лечении? А как же клятва?

– Я ее не давал, – ответил я, едва слышно прошептав: – По крайней мере, не в этой жизни.

Не слушая, что говорит неизвестный врач (тот так и не удосужился представиться, видимо, забыл), я отошел от толпы и направился к подъесаулу. Казаки не дали гостю пойти за мной, стеной встали.

– Не выполнили вы обещание, – сказал я подъесаулу. – Тихон, которому я пальцы вылечил, рассказал докторам в столице, кто его лечил. В общем, я ухожу.

Тот молча кивнул и отправил двух казаков помочь мне со сборами. Через час я уже покинул казармы, и мои лошади, разбрызгивая грязь из-под копыт, устремились в сторону Риги. Там судно куплю. Снег уже сошел, жаркое солнце просушить землю успело, но вчера был сильный ливень, и весенние ручьи звенели то тут, то там…

Неизвестное пространство. Неизвестное время

Очнувшись, я вздохнул, узнав знакомое ощущение бестелесности. Последнее, что я помню, так это то, что, удалившись от казарм, устроился в деревне на постой. Тогда уже стемнело, и я лег спать. А очнулся уже тут.

– Да что опять?! Исследователь? Ау?

– Здесь я, Федор.

– Угу! Объясни мне, приближенный к Создателю, что это все было? Сам сказал, что благодарность, а тут что? Мне, между прочим, стало нравиться в том времени, да и тело устраивало. Даже полгода не прожил. Или ты меня вернешь в тело Михаила?

– Нет, извини, но чтобы пообщаться тут, нужно вырвать твою душу из тела. Не я установил эти правила. Я отправил тебя на сто лет в прошлое, вопреки твоему желанию. Признаю, это был сбой.

– Не скажу, что этот сбой меня сильно расстроил. Ладно, выкладывай, почему пообщаться захотел?

– Нужна твоя помощь. Я не могу влиять на миры и людей. Только на души. Ты был моим учебным материалом. Я молодой, получал опыт.

– Ближе к делу.

– Я совершил ошибку. Отправил в один из миров свой аватар, свою копию, и наблюдал за тем, как тот себя начал вести, вживаясь в местную жизнь. Мне это сильно не нравится: он убивает, происходят массовые жертвоприношения, и все это отдачей идет на изнанку мира. Мне больно… он вредит не только пространствам изнанки, но и мне. Нужно его остановить.

– Убить?

– О нет, лишь отправить обратно. На самом деле это несложно, нужно лишь срубить ему голову, и аватар вернется ко мне.

– М-м-м, как-то неубедительно. Не знал, что приближенные к Создателю способны лгать. Может, другую версию придумаешь? Меня сложно назвать спасителем мира.

– Хм, хорошо, Федор, считай, подловил. Теперь правда. Одной из моих наложниц случайно попал в руки артефакт переселения душ. И она…

– Так, стой. Не знаю как, но я чувствую ложь. Ты опять мне лжешь.

– Я не лгу.

– Проверим. Почему ты каждый раз меня отправлял на Корейскую войну?

– Это случайность? – с вопросительными интонациями сказал тот.

– Ложь. И еще… твоя манера говорить, построение фраз при общении… Ты кто такой? Где Исследователь? Голос похож, но ты не он.

– Я… – Неизвестный не договорил, и меня куда-то резко понесло.

Вспышки не было, не вырубило. Не знаю, сколько я висел в пространстве, но снова закрутило, потом замерло – непонятно, как я это чувствую в полной мгле, да еще без тела, – и снова раздался голос: