Чтение онлайн

Гюлюш. Говорила.

Гюндюз. А сегодня мне исполнилось десять лет.

Гюлюш. А ты хочешь видеть маму?

Гюндюз. Очень хочу, тетя... А мама моя красивая?

Г ю л ю ш. Очень красивая, детка...

Гюндюз. Сегодня она не приедет к нам?

Гюлюш. Кто знает...

Гюндюз. И вечно ты меня обманываешь. Раньше говорила, что моя мама не то на Марсе, не то на Юпитере, а теперь говоришь - в Москве. Дорогу в Москву я хорошо знаю. Ах, если бы я ее увидел!

Гюлюш. А что бы ты сделал?

Гюндюз. Я бы обнял ее крепко-крепко и стал бы целовать без конца... (Обнимает Гюлюш.)

Гюлюш. Хорошо, детка, пока собери свои игрушки, а я посмотрю, что там гости делают. (Уходит.)

Входят Абдул-Али - бек и Мамед-Али.

Аб дул-Ал и - бек. А что если эта Севиль и есть та самая?

Мамед-Ал и. Что? Этого быть не может. Я же говорю тебе, что Севиль французское слово, у азербайджанцев такого имени нет.

Абдул-Али - бек. И то правда. Только книга-то касается раскрепощения азербайджанки. Зачем французу заботиться об азербайджанке?

Мамед-Али. Ну и сказал! Французы, друг мой, коран перевели на свой язык и про нас написали больше, чем мы сами.

Абдул-Али - бек. Может быть. А все-таки спросим у Гюлюш.

Входит Гюлюш.

Мамед-Али. Здравствуйте, мадемуазель Гюлюш!

Гюлюш. А, здравствуйте, старые друзья! Вы еще живы?

Мамед-Али. И вовсе нет. Абдул-Али-бека я взял напрокат из анатомического музея на один вечер.

Слышно пение детей.

Абдул-Али-бек. Гюлюш-ханум, мы узнали, что вашему мальчику сегодня исполняется десять лет, и сочли приятным долгом принести вам свои поздравления и передать этот скромный подарок.

Гюндюз. Это что, тетя? На пароходик похоже...

Гюлюш. Нет, милый, это старинная посуда.

Гюндюз. А ну-ка, дай, я попробую, не поплывет ли.

Гюлюш. Нет, детка, золото тяжелее воды и потому не может плавать.

Абдул-Али - бек. Правильно! Правильно! Оно потонет в воде.

Мамед-Али. Ничего подобного! И вовсе не потонет...

Гюндюз. А вот мы сейчас попробуем (спускает посуду на воду. Она тонет. С веселым криком). Ого, потонула, потонула! Значит, не годится.

Гюлюш. Довольно, милый. Теперь собери свои игрушки и иди к товарищам в сад. А вы пожалуйте в комнаты. У нас гости.

Абдул-Али - бек. Гюлюш-ханум! Я хотел бы спросить у вас. Быть может, при гостях будет неудобно? Вот целый месяц, как газеты пишут об одной книге. Как она называется? Сейчас... (Ищет в газете).

Мамед-Али (подсказывает). "Путь к раскрепощению азербайджанки".

Абдул-Али - бек. Да-да, вот. (Показывает газету) Кто такая эта Севиль? Статья-то хорошая, только понять ее трудно.

Гюлюш. Возможно. В статье дается глубокий анализ и немало новых философских понятий, которые неподготовленному читателю трудно усвоить сразу.

Мамед-Али. Это невозможно. Никогда азербайджанка не может написать такую вещь! Это или француженка или француз... Во всяком случае, француз.

Абдул-Али - бек. И то правильно! Я как раз об этом думал. Откуда у азербайджанки такие способности? Хотя кто знает! Сейчас времена такие!... Помните, Гюлюш-ханум, лет восемь тому назад у Балаша была жена. Где она не знаете?

Гюлюш. Как же, первое время я занималась с ней. Затем она поступила на рабфак, проявила большие способности, получила командировку в Москву. Последние годы училась там в университете. Думаю, что скоро вернется.

Абдул-Али - бек. Вот видите! Кажется, и ее звали Севиль, не так ли?

Входят Балаш и Эдиля с букетом цветов.

Мамед-Али. Ничего подобного. Учись она хоть на небе, все же не сумела бы написать такую книгу. Вот и все.

Эдиля. Здравствуйте, мадемуазель! Привет и поздравления вам и вашему воспитаннику! А где он сам?

Гюлюш. Спасибо, Эдиля. Добро пожаловать!

Эдиля. А где же Гюндюз?

Балаш. Где же Гюндюз?

Гюлюш. Сейчас придет. Он в саду с товарищами... Гюндюз, Гюндюз, иди сюда. Отец пришел.

Гюндюз (вбегая). Кто? Кто? Отец? (Растерянно оглядывается). И мама пришла?

Гюлюш. Нет, детка, только папа пришел. А поздороваться не надо?

Балаш. Гюндюз!

Эдиля. Я никогда бы не подумала, что из того малютки может вырасти такой чудесный мальчик. Ты меня помнишь, Гюндюз? Я тебя целый год нянчила.

Гюндюз (хмурясь). Я вас не помню...

Балаш. Гюндюз, сынок мой, иди ко мне!

Гюндюз. Здравствуйте!

Эдиля. Возьми букет.

Гюлюш. Бери, Гюндюз, эти цветы твои.

Гюндюз. А почему они такие вялые?

Гюлюш. Гюндюз, нельзя же быть таким откровенным. Цветы хорошие. Только давно сорваны и завяли.

Балаш. Свежих нигде не нашли.

Абдул-Али - бек. Совершенно верно, и мы не нашли.

Мамед-Али. Ничего подобного. Цветы где-то в городе есть, только далеко.

Эдиля. Черт бы побрал этих большевиков! Что они нам оставили? Будь у нас по-прежнему фаэтон, мы бы из-под земли достали.

Гюндюз. Я поставлю их в воду. Может быть, оживут.

Гюлюш. Хорошо, детка. Поставь.

Гюндюз уходит. Балаш провожает его задумчивым взглядом.

Абдул-Али - бек. Да, простите, Гюлюш-ханум. Мы говорили об этой книге.

Эдиля. Вы все о том же?

Мамед-Али. Нет, мы только хотим узнать об авторе.

Абдул-Али - бек. А что если это та самая Севиль, которую мы знаем?