Чтение онлайн

– Кто сказал тебе, что отрок этот – северянин? – обратился князь к дочери, видимо удивленный ее настойчивостью. Девушка хотела было ответить, но Всеволод опередил ее.

– Княже! – громко воскликнул он, пытаясь завладеть вниманием Черного и уклониться от вопросов, которых стремился избежать. – Здесь усумнились в моей силе. Как воин требую поединка! Пусть увидят и витязи твои и все люди добрые, каков я в искусстве ратном.

Князь нерешительно переводил взгляд с окружавших его дружинников на Всеволода, с него – на дочь и раздумывал.

– Дозволь, княже! – кричали ближние и дальние дружинники. – Ведь отрок сам того хочет!

– Не волен ты оберегать его, князь, – настаивали другие. – И Могута и мы тоже хотим сразиться с Всеволодом, а потом с каганом, отстоять свободу земли Северянской и честь княжны!

Шум усиливался. Уже и не разобрать было, кто что кричал. Тогда князь Черный поднял меч. Когда на площади установилась тишина, он сказал:

– Хорошо, братья! Я согласен, чтобы отрок сей вышел на поединок со славным витязем земли Северянской Могутой. Но и вы должны исполнить мою волю.

– Говори, княже! – раздались голоса дружинников.

– Вижу я, кроме Могуты, есть средь вас еще такие, что хотели бы отвоевать право на поединок с каганом. Так вот; чтобы брань та не была бесконечной, выберем из вас четырех воинов, сначала пусть они выйдут на поединок с Могутой. Кто победит, тот и схватится потом с отроком. Он четверых уже одолел на поле ратном. Посмотрим, сумеет ли он справиться с сильнейшим из вас – с пятым!

Люди затихли. Князь улыбнулся в усы, потом уверенно и громко воскликнул:

– Славные мои воины! Кто желает сразиться с Могутой? Выезжайте на поле!

Однако из круга никто не отозвался на его призыв. Какое-то время стояла напряженная тишина. Даже кони, казалось, насторожились в ожидании смельчака.

И вдруг смех, дружный, веселый смех прокатился из конца в конец по всей площади.

– Слава мудрому князю!

– Слава-а-а-а! – подхватили сотни дружинников, скрывая в громком кличе свое смущение.

И снова выступил вперед Всеволод.

– Низко кланяюсь за доброту и заботу! – В голосе его звучала искренняя преданность своему князю и господину. – Но не хочу я прятаться за княжью мудрость!

Довольный тем, как приняли народ и дружина его решение, Черный, смеясь, ответил:

– Пустое, отроче! Ныне ты спрячешься за мою мудрость, а завтра я спрячусь за твоим щитом. На том и будем квиты!

– Нет, князь! – настаивал Всеволод. – Раз я вышел добывать себе права поединка и ратной чести, то воевать за это буду до конца. Иначе не посмею завтра выйти на поле брани!

Черный нахмурился: упрям, видно, отрок. Еще в дружинники не принял его князь, а уже начал перечить княжьей воле и лезет на рожон… «Да ладно, лезь, коли такой ты дурень!» – про себя выругался Черный. Он согласился на поединок.

Толпу на площади охватило нескрываемое возбуждение и тревога, особенное, господствующее над всеми страстями любопытство. Всякий понимал, что поединок за право сразиться с самим каганом будет необычным и закончится если не смертью, то тяжким увечьем одного из воинов, борющихся за высшую воинскую славу и честь, а может быть, и за право на княжну… Каждому хотелось как-нибудь пробиться между дружинниками, поближе увидеть, как сшибутся витязи, кто устоит, кто грянется оземь. Но люди стояли стеной, мало кому удалось протиснуться вперед хотя бы на шаг. Дружинники приподнимались на стременах, становились на спины лошадей.

Больше всего глядели на Всеволода. Хоть он и вышел победителем из прежних поединков, однако никто не верил, что ему удастся одолеть Могуту. Все жаждали увидеть, как встретит, как перенесет отрок удары Могуты, такие разящие и меткие во всех доселе бывших сечах. Недаром ведь никто из северян не отважился выйти с ним на поединок. Могута – чудо-богатырь, гроза всех степняков, которые встречались северянским витязям на пути из Чернигова в Итиль.

Отрок гарцевал на своем жеребце. Казалось, и не думал о том, с кем предстоит ему сразиться. Спокойно и уверенно оправил на себе кольчугу, шлем, взял поудобней щит, будто взвешивая, подержал на вытянутой руке тяжелое копье и, заметив наконец движение своего противника, вздыбил коня.

Короткий свист – и жеребец ринулся вперед во весь опор навстречу битве. Огненное дыхание вырывалось из его ноздрей.

Противники сошлись. Удар пришелся в середину щита, и сила его была сокрушающей. Но Могута не вылетел, подобно варягу, из седла, он устоял, а потом стремительно пронесся мимо Всеволода, не ответив на его удар.

«Испытывает меня», – подумал юноша, торопливо соображая, как остановить витязя, заставить померяться силой.

Да не было времени на размышления. Вороной уже вздыбился на другом конце поля, там, где раньше стоял Могута, и, развернувшись, понес своего хозяина на середину поля.

На этот раз Могута шел напрямую, почти навстречу. Всеволод понял: теперь они не разминутся, в седле удержится только один – либо он, либо Могута. Еще сильнее пришпорил Вороного, будто в тугой кулак собрал все свои молодые силы.

Удары с обеих сторон были такими мощными, что пущенные в галоп кони словно уперлись в них своим бешеным лётом и вздыбились один против другого, будто перед внезапно выросшей стеной. Но всадники удержались в седлах, их копья не сломались, не дрогнули в руках. С великим тщанием отточенные, вонзились они острыми концами в щиты, крепко стоят в выбитых ударами гнездах, не ломаются, не гнутся. А витязи всей силой навалились на копья, каждый хочет одолеть противника, выйти победителем. Кони их не опускаются на передние ноги, стоят вздыбившись, ржут от боли нестерпимой, роняют пену кровавую, а конники еще круче натягивают поводья, еще сильней вонзают шпоры в израненные бока, ожесточенней рвутся вперед.

Дружинники и народ на площади затаили дыхание, молча глядя на поединок, боясь пропустить хоть самую малость битвы. И когда отступал чей-то конь или всадник делал рискованное для него движение, люди, дрожа от возбуждения, вытянув шеи, с еще большим напряжением ждали следующего мгновения. Что принесет оно?..

Вот отступил Вороной на еле видимую пядь, и отрок покачнулся в седле, а Могута воспользовался этим, на ту же пядь продвинул своего коня вперед и еще круче вздыбил его, чтобы огромной тяжестью свалить дерзкого отрока. Но это не удалось Могуте. Ловкий Всеволод мгновенно перенес всю тяжесть своего тела на стремена и, высоко поднявшись на них, с такой силой налег на копье, что конь Могуты не устоял на задних ногах и повалился на спину вместе с всадником.